Мышление советского интеллигента (лично-архивное)
На днях обнаружил у себя дома журнал "Странник" № 2, 1992 г. (интересно, теперь он существует?), который когда-то, 10 лет назад, купил исключительно из-за довольно интересной статьи Аарона Штейнберга "Достоевский и еврейство". Но дело сейчас совсем не в ней.
Начал листать - и обнаружил массу интересных вещей, в том числе просто супершедевр. Ныне отдыхающий Пионер оценил бы.
Это своего рода манифест, написанный неким Алексеем Михеевым, тогда - начинающим писателем, сейчас - не знаю кем (да и особо знать не хочу). И штука сия - посильнее Фауста.

Привожу целиком, с небольшими комментариями.
ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ К НЕИЗДАННОЙ КНИГЕ'
Хорошо Эдичке Лимонову, когда есть круглая попка и "фигурка" и нарциссическая уверенность в своей семидесятых годов славе, в своем таланте и в том, что твои стихи читают в России (сколько он тогда распространил рукописных экземпляров, полторы тысячи? Тогда, конечно, читают...). Хорошо, когда есть жена-красавица (кстати, как стало плохо-то, когда ее отняли, даже сразу полевел), хорошо, когда, воспользовавшись случаем, слинял на Запад, - и ничего не свербит, и смог уехать, и не хочется видеть родные места, и легко можешь адаптироваться в любом национальном человеческом муравейнике. Хорошо Александру Солженицыну, когда считаешь себя мессией, вместилищем абсолютно всей правды, а борьбу, ведущуюся лично с тобой, воспринимаешь как борьбу с правдой и добром вообще и, как следствие, считаешь, что страна, плохо с тобой, мессией, обошедшаяся, нуждается в отлучении, перевоспитании и коренной переделке. Хорошо даже, наверное, было, прости меня, Господи, покойному Андрею Сахарову, когда он знал, что его все равно никто не в состоянии полностью лишить слова, что он настолько известная в мире личность, что совсем безвестно похоронить его нельзя, совсем не заткнуть, что всегда люди будут о нем помнить, за его освобождение ратовать, его мнение стараться узнать, мыслей и советов от него ждать, что слово его пробьет все заслоны и все его подвижничество не останется напрасным, не останется неузнанным... А вот что делать тем, у которых всего этого нет? Когда тебя никто не знает и никому ты не нужен. Когда, сколько ни барахтайся, все равно никакой волны произвести не сможешь. Когда играть роль запрещенного салонного поэта тебе претит, когда удирать тебе не хочется, когда страну, в которой родился, ты любишь, и любишь такую, какая она есть, именно какая она есть, а не помытую, выскобленную и вычищенную в воображении. Любишь свое небо над лесом и место, где ты рыбачил и ловил раков в детстве. Когда нет ни рожи ни кожи, ни круглой попки, ни ста тысяч долларов на рекламу своего "Эдички", ни нарциссической уверенности в своем таланте - нет ничего. Что таким делать? Что таким делать в этой всеми заклейменной и проклятой стране? Сейчас, вчера, завтра, всегда?
Боже мой, оставаться человеком...
1992.
Алексей МИХЕЕВ.

Что же, в сущности, отсюда можно почерпнуть? Что автор - глубоко несчастный человек, которому все вокруг не нравится. Не нравится, что у Лимонова "круглая попка", что Солженицын - "мессия", а Сахарова "не могли лишить слова". А еще: "играть роль запрещенного салонного поэта претит", "удирать не хочется". И "нет ни рожи ни кожи, ни круглой попки, ни ста тысяч долларов на рекламу..." (и далась же ему эта несчастная круглая попка! Квадратная она у него, что ли?).
Вроде бы все верно. И вопрос поставлен правильный ("что делать, если ты никому не нужен?"). И ответ-то вроде бы хороший: "оставаться человеком". Но привкус от такого рода текстов остается на редкость противный, и дело даже не в совершенно дежурной по тем временам "этой всеми заклейменной и проклятой стране" (хотя и это, конечно, тоже...).
Я долго думал, что же меня здесь раздражает больше всего... И понял, наконец. Раздражает именно то, что сказана ЖУТКАЯ БАНАЛЬНОСТЬ, но таким тоном, будто это - истина в последней инстанции. То, до чего додумываются безусые вьюноши в 14 лет и потом никогда к этой теме не возвращаются, все для себя решив, преподносится вполне взрослым мужиком, как достижение великого мыслителя. Автор как бы говорит читателям: у меня нет "круглой попки" и известности, но я УМНЕЕ ВАС ВСЕХ, вон до чего сам додумался. И будьте добры меня за это уважать. А я пальцем не ударю, чтобы "сделать себе рекламу". Ибо это гнусно...
Вместо не менее банального, но все же практического вывода о том, что надо либо: а) отрастить круглую попку, стать мессией или вождем прогрессивной интеллигенции; б) выдумать что-нибудь новое и действительно заставить себя уважать; в) плюнуть на все эти штуки и заняться, в конце концов, каким-нибудь "палэзным дэлом".... наш герой попросту выплевывает в массы самый дешевый рецепт.
Что значит "оставаться человеком"? "Не идти в совет нечестивых", что ли? Тогда зачем все это писать? Зачем предаваться жалкому пустому тщеславию?
Нет, "оставаться человеком" означает у людей такого типа "жить высокоинтеллектуальной духовной жизнью". Смотреть "фильмы повышенной духовности" и умиляться на них. Плакать над стихами С.С.Аверинцева. Жить в грязи и при этом считать соседа, "грязного алкаша рабочего Ваську", бездуховным козлом. И ни в коем случае ни во что не ввязываться, "ибо это гнусно"...
А надо - писать в стол нерифмованные высокофилософские вирши или псевдозаумные рассказы ("постмодернизьм") и гордиться тем, что тебя не печатают ("я слишком духовен для нынешней чернушной прессы"). Сидеть на шее у жены (родителей, сестры, любовницы, государства...). Ругать "эту страну" и "этот народ", которые "грязные" и "всеми проклятые".
Что же такое советский интеллигент? Это сочетание лени, претенциозности, банальности и тщеславия (бывают же ведь и тщеславные мазохисты).
Я думаю, к такому психологическому типу относится Сергей Адамыч Ковалев и прочие "чеченофилы" или "западники" (в советском смысле этого слова, конечно). Их подчеркнутая любовь к "иному" ("цивилизованным странам", чеченским боевикам, татаро-монгольскому игу, далай-ламе, жрецам вуду и т.п.) - просто обратная сторона почти манихейской ненависти к бытию, почве, "грязи".
Ненависти к жизни, как таковой...