"В левой руке Энгельс"
Не удивлюсь, если вдруг окажется, что в жизни не прочел ни одного литературного лауреата новой России. До вчерашнего дня. Вчера прочитал, сегодня выяснилось, что это почти лауреат Нацбеста.
Даже уже не соображу, кто навел, но кроме pirogov@lj'a некому.

В общем так скажу: это самая забавная и точная сказка, былина о современной России.
Называется "Капитализм", автор Олег Лукошин lukoshin@lj.

И кино из нее можно было бы сделать офигительное. Очень, очень образная книга, сцены прямо слету вырисовываются. И всяких аллюзий можно провести, и с "Юностью Максима", и с "Окраиной", и... в общем богатый материал, черт! Рекомендую к чтению.


До открытия магазина продавцов набирали еще семь раз. Единственным, кто дожил до праздничного дня с разрезанием ленточки, оказался Максим. Его за это сразу же старшим продавцом отдела аудио-видеотехники сделали.

— Хорошо начинаешь, — пожал ему руку директор. — Всего две недели работаешь, а уже старший продавец. Головокружительная карьера.

Первый месяц в магазине на товар большие скидки установили. Народу — пушкой не прошибешь. Рабочий день — двенадцать часов. Целых пятнадцать минут дают на обед. Правда, тут же поторапливают, но, как поговаривают, в других торговых компаниях и за пять минут люди обедают.

“Вот такой он, капитализм, — рассуждал Максим. — Только попытаешься его понять, впустить в тело, так он сразу становится еще более ужасным, чем раньше”.

Двух принятых на работу грузчиков так никто и не видел. Где-то по подвалам прятались. Ну, да ладно — фуры сейчас пореже стали приходить. Всего одна за два-три дня. Ерунда.

Каждое утро и каждый вечер — планерка.

— Радостное известие у меня для вас, ребятушки! — объявил директор. — С завтрашнего дня в связи с большим наплывом покупателей продляем рабочий день на два часа. И отменяем выходные. Это даст вам возможность заработать еще больше денег.

Понуро молчат работнички.

— Неужели вы не рады? — изумился он. — Неужели вы устроились сюда номер отбывать, а не деньги зарабатывать?

— Ура... — пронеслось робко по рядам.

— Вот так-то.

Вскоре продавцы стали от покупателей прятаться. Один в холодильник залезет, другой — в стиральную машину, третий рубашку снимет и полы ей натирает — вроде как уборщик.

— Где продавцы! — носилась по магазину озверевшая толпа покупателей. — Вы продавец? — спрашивали друг у друга.

— Нет, нет, что вы! — испуганно отвечали заподозренные в причастности к торговле граждане.

Один замешкался ответить, за продавца его приняли.

— Выписывай стиральную машину! — за грудки взяли.

— Какой музыкальный центр больше басов качает? — за штанины хватают.

— Мы у вас вчера телевизор взяли, а как его обменять можно? — канючат.

— Да не продавец я, не продавец! — кричал истошно парень.

— Не ври, сволочь! Попался, не сбежишь теперь.

А Максиму совесть не позволяла прятаться. Он и так уже зол на себя до чертиков был из-за этой совести. Понимал всем нутром, что используют его капиталистические силы зла, безбожно используют, выжимая все жизненные соки, а совесть все равно не позволяла от людей скрываться.

— Я продавец! — говорил он, выходя к людям.

Те замирали, словно не веря в храбрость человека, который сам, добровольно выступил вперед и назвался продавцом.

А потом — потом неслись на него, раскинув руки и вопя о своих желаниях и проблемах.

И пахал он, пахал, пахал...

Совесть — она такая. Именно на совестливых капиталисты и выезжают.

По ночам удавалось почитать.

“Тяжелый труд малолетних, ночной труд, вредные для здоровья производства, ужасные условия жизни, низкая оплата труда — вот лицо современной мануфактуры”, — писал Маркс.

Сердце отзывалось болезненным сжатием, означавшим понимание и согласие.