|
|
Пишет v_murza (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} v_murza)@ 2008-02-16 23:46:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Забытые поэты: Наталья Крандиевская
Фаусту прикидывался пуделем,
Женщиной к пустыннику входил,
Простирал над сумасшедшим Врубелем
Острый угол демоновых крыл.
Мне ж грозишь иными приворотами,
Душу испытаешь красотой,
Сторожишь в углах перед киотами
В завитке иконы золотой.
Закипаешь всеми злыми ядами
В музыке, в преданиях, в стихах,
Уязвляешь голосами, взглядами,
Лунным шаром бродишь в облаках.
А когда наскучит сердцу пениться,
Косу расплету ночной порой, —
Ты глядишь из зеркала смиренницей —
Мною, нечестивою, самой.
Апрель 1919. Одесса
Листая старого поэта,
Зевнуть, рассеяться и вдруг
Отпрянуть, заслонясь от света,
И книгу выпустить из рук.
Да что же это в самом деле?
И как такое может быть?
Да как же это мы посмели
Не услыхать? Не полюбить?
Эти замечательные строки о Наталье Крандиевской принадлежат Андрею Чернову, создателю сайта поэта.
В этом году исполняется 120 лет со дня ее рождения и 45 со дня кончины. Творчество этого большого поэта, одного из потаенных поэтов Петербурга, «до сих погребено под спудом нелюбопытной читательской нашей лени».
Я не буду говорить здесь лишних слов. Добавлю только, что никто так просто и страшно не писал о блокаде.
Заходим все на сайт Натальи Крандиевской. Ссылку привожу в открытом виде, во избежание сбоев: http://krandievskaya.narod.ru/Index.h
А муза не шагает в ногу, —
Как в сказке, своевольной дурочкой
Идет на похороны с дудочкой,
На свадьбе — плачет у порога.
Она, на выдумки искусница,
Поет под грохот артобстрела
О том, что бабочка-капустница
В окно трамвая залетела,
О том, что заросли картошками
На поле Марсовом зенитки
И под дождями и бомбежками
И те и эти не в убытке.
О том, что в амбразурах Зимнего
Дворца пустого — свиты гнезда
И только ласточкам одним в него
Влетать не страшно и не поздно,
И что легендами и травами
Зарос, как брошенная лира,
Мой город, осиянный славами,
Непобежденная Пальмира!
1943
* * *
Мне не спится и не рифмуется,
И ни сну, ни стихам не умею помочь.
За окном уж с зарею целуется
Полуночница — белая ночь.
Все разумного быта сторонники
На меня уж махнули рукой
За режим несуразный такой,
Но в стакане, там, на подоконнике,
Отгоняя и сон, и покой,
Пахнет счастьем белый левкой
1961
Фаусту прикидывался пуделем,
Женщиной к пустыннику входил,
Простирал над сумасшедшим Врубелем
Острый угол демоновых крыл.
Мне ж грозишь иными приворотами,
Душу испытаешь красотой,
Сторожишь в углах перед киотами
В завитке иконы золотой.
Закипаешь всеми злыми ядами
В музыке, в преданиях, в стихах,
Уязвляешь голосами, взглядами,
Лунным шаром бродишь в облаках.
А когда наскучит сердцу пениться,
Косу расплету ночной порой, —
Ты глядишь из зеркала смиренницей —
Мною, нечестивою, самой.
Апрель 1919. Одесса
Листая старого поэта,
Зевнуть, рассеяться и вдруг
Отпрянуть, заслонясь от света,
И книгу выпустить из рук.
Да что же это в самом деле?
И как такое может быть?
Да как же это мы посмели
Не услыхать? Не полюбить?
Эти замечательные строки о Наталье Крандиевской принадлежат Андрею Чернову, создателю сайта поэта.
В этом году исполняется 120 лет со дня ее рождения и 45 со дня кончины. Творчество этого большого поэта, одного из потаенных поэтов Петербурга, «до сих погребено под спудом нелюбопытной читательской нашей лени».
Я не буду говорить здесь лишних слов. Добавлю только, что никто так просто и страшно не писал о блокаде.
Заходим все на сайт Натальи Крандиевской. Ссылку привожу в открытом виде, во избежание сбоев: http://krandievskaya.narod.ru/Index.h
А муза не шагает в ногу, —
Как в сказке, своевольной дурочкой
Идет на похороны с дудочкой,
На свадьбе — плачет у порога.
Она, на выдумки искусница,
Поет под грохот артобстрела
О том, что бабочка-капустница
В окно трамвая залетела,
О том, что заросли картошками
На поле Марсовом зенитки
И под дождями и бомбежками
И те и эти не в убытке.
О том, что в амбразурах Зимнего
Дворца пустого — свиты гнезда
И только ласточкам одним в него
Влетать не страшно и не поздно,
И что легендами и травами
Зарос, как брошенная лира,
Мой город, осиянный славами,
Непобежденная Пальмира!
1943
* * *
Мне не спится и не рифмуется,
И ни сну, ни стихам не умею помочь.
За окном уж с зарею целуется
Полуночница — белая ночь.
Все разумного быта сторонники
На меня уж махнули рукой
За режим несуразный такой,
Но в стакане, там, на подоконнике,
Отгоняя и сон, и покой,
Пахнет счастьем белый левкой
1961
