Всюду этот ваш мистический продвинутый класс. Унылое Г - этот ваш продвинутый класс.

«Креативные классы», это не более чем высокооплачиваемая, вышколенная обслуга «Большой Лаборатории», в чьи задачи входит выработка новых способов концентрации доходов и прибылей в руках тех, кому они служат. Сами по себе эти люди могут быть по-человечески честны, однако род занятий вынуждает их совершать безнравственные поступки. Они могут проявлять творческую инициативу, но плоды их деятельности никак нельзя назвать вкладом в общественное благосостояние. В последнем десятилетии они служили только одному делу – еще большему обогащению тех, кто уже достаточно богат.

У нас креативным классом считают себя разнообразные бездельники и турнеядцы из шоу-бизнеса,офисные менагеры,клоуны-хохмачи с ТВ, «блогеры», правозащитники и журнашлюшки. Которые сидят на шее у населения и ещё и презирают всех, кто их кормит.

Если обнаружить некую общую черту в рассуждении о «креативном классе» столь разных американских экспертов, как Майкл Линд и Саския Сассен, то она состоит в том, что этот класс является исключительным продуктом временного господства в западном обществе финансового капитала. Капитала, заинтересованного в наличии высокооплачиваемой интеллектуальной обслуги, но совершенно равнодушного к судьбам индустриального производства в своих странах, равно как и к положению интеллектуалов в собственном смысле этого слова, то есть людей, производящих и транслирующих научное знание. Однако если Майкл Линд в борьбе против призрака «постиндустриальной Америки» одним ударом наносит удар и по «креативному классу», и по интеллектуалам, то Саския Сассен, профессор социологии и сопредседатель Комитета глобальной мысли Колумбийского университета, проводит жесткое разграничение между «людьми знания» и «воинами креатива». Насколько эти два сегмента образованного сословия антагонистичны друг другу, как в США, так и в нашей стране?

* * *
«Креативный класс» как симптом регресса

Саския Сассен

–Уважаемая госпожа Сассен, какие изменения в социальной структуре занятости в крупных городах Запада, в частности в США, произошли с тех пор, как сократился объем промышленного сектора?

– «Креативный класс» или «креативные классы» – это высокооплачиваемый, постоянно увеличивающийся в численности, социальный слой, который по своему генезису представляет собой результат развития экономики последних тридцати лет. Когда в 2008 году грянул кризис, то он немедленно ударил по этой страте, уменьшив ее численность. Однако уменьшил он ее лишь ненамного. Все эти банкротства малых предприятий и изъятия банками заложенного под ипотечные кредиты жилья требовали большого числа юристов, бухгалтеров, финансовых экспертов, так что кризис по причине возникших финансовых сложностей породил новый запрос на профессионалов «высшей лиги».

Но есть и другой аспект этой истории экономических изменений 2008 года. Был нанесен жесткий удар по иной, менее квалифицированной, прослойке этого «креативного класса», иногда в тех же самых секторах экономики, где вырос запрос на высокооплачиваемых менеджеров. Подобные предприятия были вынуждены перенести свои производства и офисы в страны с низкой заработной платой, где начался их рост.

Такого рода отрасли социально пострадали гораздо в большей мере, чем «лучшие 20 процентов». Бунты в Лондоне, волнения в Испании, Греции, Египте и США случились из-за растущего социального неравенства, которое отнимает у людей необходимые средства к существованию.

–Смогут ли образованные граждане стран БРИК, прежде всего России, интегрироваться в этот сектор, не покидая насиженных мест?

– Думаю, что да. По крайней мере, в отдельных случаях власти могли бы удержать от эмиграции наиболее грамотных и талантливых людей, создавая для них рабочие места на родине. США, будучи флагманом экономического империализма со времен Второй мировой войны, «прочесывают» мировые рынки в поисках товаров, услуг, рабочей силы из других стран. Такая интеграция позволила вытащить из нищеты полмиллиона жителей Азии. Это бесспорно позитивный факт, и на него любят ссылаться.
Но, в то же время, этот экономический рост стал причиной удручающего загрязнения окружающей среды. Капитал, безусловно, следует направлять на удовлетворение материальных потребностей, но делать это нужно «экологически чистым» путем.

–Можно ли ставить знак равенства между «креативным классом» и образованными людьми? Если да (нет), то почему? Имеются ли у него специфические социальные черты?

– Нет. Мне вообще не нравится, когда этот термин применяют для описания, в первую очередь, среды высокооплачиваемых профессионалов. К нему скорее можно отнести некоторых художников или ученых, которые изобрели или открыли что-то новое, но в целом истинное новаторство чуждо этому классу.

– Получается, «креативный класс» подменил собой интеллектуалов? Если это так, какие общественно-политические сдвиги отражает эта подмена?

– В известном смысле Вы правы, хотя точнее будет сказать, что интеллектуалов вытеснили с общественной трибуны представители «сословия трепачей» (то есть широко известные по ТВ, радио и газетам «персоналии», как они предпочитают себя величать). Эти люди востребованы двадцать четыре часа в сутки, и болтая о чем угодно, они полностью владеют вниманием аудитории, не спрашивая у нее, надо им это или нет. Это скорее эстрада. Ведь настоящий интеллектуал рассуждает чересчур серьезно, утомляя обилием деталей, его точку зрения мудрено запомнить.

В общественно-политическом плане это означает подмену размышления развлечением. Под эмансипацией «креативных классов» следует понимать вытеснение интеллектуалов и компетентных специалистов некими «суперэкспертами», чья сообразительность и наглость (как без нее!) позволит нарушать законодательство, направленное на защиту рядовых граждан от злоупотреблений! Таким образом, мыслящих и компетентных людей подменили сперва «трепачи», а затем и собственно «креативщики». Оба вышеназванных сословия от людей подлинного знания отделяет пропасть.

–И, почувствовав слабость, интеллектуалы поспешили примкнуть к «креативному классу»? Не кажется ли вам, что подталкивая интеллектуалов к сближению с «креативным классом», понуждая их к отказу от свободомыслия в обмен на привилегии, кто-то пытается таким способом обеспечить господство неолиберальной идеологии?

– Ну, я пока не замечала подлинных интеллектуалов в рядах «креативщиков». «Креативные классы», это не более чем высокооплачиваемая, вышколенная обслуга «Большой Лаборатории», в чьи задачи входит выработка новых способов концентрации доходов и прибылей в руках тех, кому они служат. Сами по себе эти люди могут быть по-человечески честны, однако род занятий вынуждает их совершать безнравственные поступки. Они могут проявлять творческую инициативу, но плоды их деятельности никак нельзя назвать вкладом в общественное благосостояние. В последнем десятилетии они служили только одному делу – еще большему обогащению тех, кто уже достаточно богат.
–Что представляет собой «креативный класс» по замыслу – это идеология, социологическая концепция или пропаганда?

– Всего понемногу.

– Вы согласны с тем, что развитие информационных технологий вкупе с ростом «разумной» экономики рано или поздно приведет к изменению среды обитания человека?
– Информативно-технологический сектор не имеет отношения к «креативному классу», хотя их часто смешивают. Этот сектор составляют изобретатели и новаторы. В конце концов, такие люди, как Цукерман, находят себе место в рядах «креативщиков», и они начинают извлекать выгоду из своих открытий. Новаторский момент в деле развития технологий сильно отличается от обычных рыночных манипуляций с целью обогащения. Цукерману повезло в обоих случаях.

****************************************************************************

Размашистый пиар так называемого «креативного класса» — лиц интеллектуальных профессий, востребованных в неиндустриальном секторе рыночной экономики, то есть, например, в области рекламы, журналистики, коммерческого пиара или сферы юридических услуг, — начинает вызывать уже не тоску, но явное раздражение. Именно этим раздражением отчасти можно объяснить некоторые полемические преувеличения, которые имеются в интервью Terra America столь тонкого и, можно сказать, выдающегося американского публициста и ученого, каким является старший сотрудник Фонда «Новая Америка» Майкл Линд. Линд предполагает, что высокая рыночная стоимость врачей и юристов объясняется нерыночными факторами, лоббистскими усилиями профессиональных Ассоциаций и спекулятивной раскруткой интеллектуального труда в прессе. Между тем, те же самые возражения можно высказать и против деятельности любых профсоюзов и против попыток политически повлиять на стоимость рабочей силы в любых отраслях, от здравоохранения до угольной промышленности. Едва ли вообще можно объективно измерить рыночную стоимость. Так что спор о «креативном классе», который имеет такое актуальное значение для внутрироссийских дел, имеет смысл продолжить, проанализировав «без гнева и пристрастия» роль этого сословия в жизни современного общества и оценив его подлинную востребованность на глобальном рынке.

***

«Блатная гильдия» препятствует технологическому прогрессу

Американский публицист сомневается в значимости «креативного класса»

Майкл Линд

— Уважаемый господин Линд, не видите ли Вы каких-либо существенных социальных или политических перемен за подъемом этого «креативного» класса?

— Нет, я даже не понимаю, почему должен считать эту группу лиц людьми творчества. Я бы назвал их – в тон Джеймсу Гэлбрэйту, который рассуждает о «хищническом государстве» и «блатном капитализме» – «Блатной гильдией», это будет точнее, чем «креативный класс». Если беспристрастно оценивать влияние этих людей, то окажется, что они препятствуют в долгосрочной перспективе движению технологического и экономического прогресса. Это выражается, например, в том, что они сейчас выполняют работу по дальнейшей компьютеризации труда за баснословно большие деньги. Компьютеры должны позволить вам распоряжаться своими активами, не обогащая при этом инвестиционных банкиров, не правда ли?
То же можно сказать и про другие сферы – вы должны иметь доступ к качественным услугам, хорошему высшему образованию и приличному медицинскому обслуживанию, которое предоставляют располагающие необходимыми оборудованием и программным обеспечением люди, вместо того, чтобы обращаться к назначающим крайне завышенную цену за свои «эксклюзивные экспертные услуги» профессорам и юристам. А между тем «креативный класс», завышая свою стоимость, препятствует развитию.

— Как вы считаете, не приведут ли в конечном итоге рост и инновации сектора информационных технологий, а также неизбежность прихода высокотехнологичной «умной экономики», к переменам в нашей социальной среде, вопреки прогнозам того класса, который вы описали?

— Я в этом не сомневаюсь. Я наблюдаю растущую волну социальных и технологических изменений в элитном секторе услуг. И эта волна в какой-то момент – в одних странах прежде, чем в других – просто потопит множество высокооплачиваемых профессиональных функций, которые станут хорошо выполнять компьютеры. Наступит новый этап эволюционного развития социальной структуры профессионального управленческого класса, переживавшего подъем со времен Троцкого и Джеймса Бёрнхема, которые в начале XX века рассуждали о том, что управленческие элиты приходят на смену обитателям джунглей. Я думаю, что и нынешние технократические элиты, как и аристократические элиты прошлого, неизбежно будут отстранены от власти грядущими технологическим и экономическими сдвигами. В будущем им нет места.

— Какие изменения в социальной структуре занятости в крупных городах Запада, в частности в США, произошли с тех пор, как сократился объем промышленного сектора?

— На мой взгляд, произошел резкий сдвиг в сторону сокращения рабочих мест на производствах во многих больших городах, таких как Нью-Йорк, например, который ныне славится как финансовый центр, а в прошлом считался промышленным городом. То же самое случилось и в Чикаго, Филадельфии, Питтсбурге и в других традиционных промышленных центрах США. Можно сказать, что производственные отрасли перераспределились по США, во-первых, переместившись из городов в пригороды, где ниже стоимость аренды, во-вторых, производственные площади сместились в сторону юга и запада США, где они пользуются большими налоговыми льготами, а также менее высоким уровнем зарплат. Последнее является следствием успешной законодательной борьбы в южных и западных штатах с профсоюзами.

Помимо «миграции» промышленного производства из старых центров производства в новые, во многих случаях рост производительности просто означал, что меньшее число людей стало делать больше, чем прежде, но в целом произошел спад промышленности. В результате этого процесса рабочая сила оказалась отрезанной от промышленности. Рабочая сила направилась во внутренний сектор обслуживания, где наблюдается высокая степень поляризации между крайне низкооплачиваемым трудом (в сфере общественного питания и розничной торговли) и высокооплачиваемым трудом в профессиональном секторе. Эта поляризация носит особенно острый характер в таких больших городах, как Сан-Франциско.

— Что касается высокооплачиваемых образованных классов в городах Запада, можно ли сказать, что большинство этих людей занято в секторе постиндустриальных услуг? Как вы считаете, имеет ли этот сектор будущее в экономическом плане? Будет ли он присутствовать на мировом рынке через 10-15 лет?

— Для меня не существует та реальность, которая описывается термином «постиндустриальное». Мы все живем в условиях индустриальной экономики, просто в ней теперь занято меньше людей. Мы видели это в США и Великобритании. Следует учитывать различия между экономикой страны, где финансовые структуры играют большую роль, и экономикой стран, все еще ориентированных в основном на промышленность, таких как Германия и Япония.

Экономики США и Великобритании стали крайне ориентированы на финансы, а их успех оказался основан на раздувании финансовых пузырей. В Германии, например – а эта страна более ориентированная на производство, чем США и Великобритания – не было такого резкого расширения финансового сектора, а банковский сектор ее экономики не был раздут этими рискованными махинациями. Не следует упускать из виду то, что рост финансовых пузырей способствовал резкому увеличению занятости в финансовой сфере, а сейчас этот сектор уменьшается и возможно уже никогда не вернет себе прежние позиции, если не возникнет новый пузырь. Многие банки уже уволили большое число своих сотрудников. А это означает и несомненное сокращение персонала в ориентированной на финансовый сектор сфере обслуживания. Рост финансового сектора зависит от пузырей на фондовых биржах и на рынке недвижимости, которые вскоре останутся в прошлом. На самом деле это проявление уходящей тенденции, а не долгосрочный структурный процесс в экономике.

Надо также учитывать то, что в США высокооплачиваемые профессионалы получают максимальную экономическую выгоду благодаря системе лицензирования. Ситуация такова, что гильдии монополистов, по сути, нормируют число медиков и юристов в США. И это никак не соотносится с долгосрочными экономическими или промышленными тенденциями – это просто особенность американской системы организации труда. Возьмем для примера медиков, в частности врачей-терапевтов. Средний американский врач-терапевт рассчитывает на заработок вдвое больший, чем его коллеги в Европе и Азии. Такая завышенная оценка труда американских врачей обусловлена специфическими причинами, свойственными Америке. Возникает такое ощущение, что это институциональная проблема, которая не отражает императивов технологического и экономического роста. Эта завышенная оценка людей интеллектуальных профессий уйдет в прошлое под натиском компьютеров. Вы знаете, наверное, что уже можно самому себе поставить диагноз online, просто введя описание симптомов.
В долгосрочной перспективе эти высокооплачиваемые профессии пойдут все дальше по пути средневековых гильдий, контролирующих свой профессиональный ресурс. Это будет выгодно для потребителей медицинских услуг, высшего образования и юриспруденции, но при этом придется расстаться с укоренившимся в умах американцев убеждением, что полученное в университете профессиональное звание дает право на значительно более высокий заработок.

— Надо ли обязательно жить в большом городе, чтобы быть высокооплачиваемым профессионалом? Может ли высокообразованный гражданин России, Бразилии, Китая или Индии оставаться в своей стране, но при этом относиться к этому классу высокооплачиваемых профессионалов?

— Конечно же, существуют отдельные случаи, когда работа может быть сделана удаленно людьми из других стран или сотрудниками, проживающими в пригородах и сельской местности. Однако по недавней оценке Глобального института Маккензи, не более 17% услуг потенциально возможно вывести в оффшор, хотя эта цифра может и незначительно вырасти в будущем. Телекоммуникации будут открывать новые возможности интерактивного общения на расстоянии, это правда. Сегодня в США, например, профессионалы и менеджеры имеют больше возможностей перейти на домашнюю работу. Но что касается низкооплачиваемых работников сферы обслуживания или исполнителей разовых контрактов, то они гораздо больше привязаны к рабочим местам в привычном понимании этого слова, и им ничего не остается, как приходить на работу вовремя. Элитные профессии в США уже имеют возможность выбора между офисом и домом, где они могут также успешно выполнять свою работу.

— Некоторые эксперты называют этот класс образованных проживающих в городе людей «креативным классом». Вы согласитесь с таким определением? Как вы думаете, обладает ли этот класс какими-либо отличительными социальными чертами? Считаете ли вы, что они заслуживают такого названия?
— Это миф. Если брать финансовые элиты и их профессиональную обслугу, то их отличает отнюдь не творчество. Американские финансисты и их обслуживающая клиентела в других частях света обязаны своим богатством тому факту, что им позволено возлагать свои риски на государственный сектор, зная наперед, что их выкупят. И вот они прибегают к рискованным операциям, распоряжаясь по большей части чужими деньгами. Если азартная игра приносит удачу, они присваивают доходы, а если фортуна от них отворачивается, то государство берет на себя их потери, ведь эти институты столь значимы для государства, что нельзя позволить им обанкротиться.

Это чисто паразитическая экономическая модель, и «креативный класс» — часть этой паразитической модели, и он никак не способствует росту экономики. И причисление себя к этому классу точно не означает наличие большего творческого потенциала, нежели у других членов общества.

Высокооплачиваемые профессионалы добиваются собственных целей, используя свое политическое влияние. Ассоциации американских юристов не требуется никаких особых творческих способностей, чтобы контролировать рынки труда, поддерживая, таким образом, высокий уровень зарплат. Если сравнивать американских исполнительных директоров компаний с азиатскими или европейскими, то можно прийти к выводу, что благодаря своему влиянию в американском обществе и особенностям американской системы доходы здешних топ-менеджеров гораздо выше. И я думаю, что это просто оскорбление для всех остальных членов общества говорить, что эти профессиональные элиты проявили больше творчества или трудолюбия, чем кто-либо еще.

— Как вы считаете, обладают ли эти городские классы своим собственным ярко выраженным мнением или отличительной идеологией? Сегодня во всех крупных городах есть свой класс высокооплачиваемых профессионалов – не только на Западе, но и в России – и считается, что они являются движущей силой всего на свете, но у них, похоже, нет никакой идеологии...

— У современных интеллектуалов имеется своя пошлая идеология, выразителями которой являются такие люди, как Томас Фридман из «Нью-Йорк Таймс». Они называют свою идеологию «либертарианский капитализм», а суть этой идеи в том, что они якобы принадлежат к «креативному классу», людям творчества, и зарабатывают «честным интеллектуальным трудом», а вовсе не манипулируют рынками услуг себе на пользу. Это часть их идеологии.

Многие из них в это искренне верят – вы же понимаете, что хорошие идеологии всегда делают вид, что они вовсе не идеологии. Так что весь этот бред про «креативный класс» и «глобальный рынок труда» – все это, извините, мифы, с помощью которых они укрепляют свой статус в среде элит.

Богатство и власть добываются ими не на глобальных рынках и не исключительными творческими способностями, а благодаря тому, что они принадлежат к сильным в политическом плане профессиям, к профессиям, тесно связанным с обслуживанием правящих элит и регулярно могут манипулировать системой в целом в свою пользу. Присваивая себе непропорционально высокую долю богатства, они щедро оплачивают свои старания и старания себе подобных, которые склонны мыслить в том же ключе, чтобы последние выражали их взгляды. Вы же знаете, что многие журналисты и научные эксперты продвигают вполне определенные точки зрения, выражая явно пристрастную оценку деятельности инвесторов, управляющих директоров компаний и высокооплачиваемых профессионалов, оказывая соответствующее влияние на развитие дискурса в США и на Западе в целом.


источник