| Янки из Коннектикута о судьбе Американской империи |
[Aug. 5th, 2012|01:18 pm] |
Янки из Коннектикута о судьбе Американской империи
Я постарался оставить показавшееся мне главным. Но настоятельно рекомендую прочесть оригинал полностью. Там гора замечательных графиков и масса интересных деталей.
Если автор прав - спокойной жизни осталось лет 8.
ОТНОСИТЕЛЬНО спокойной.
Бурная внешнеполитическая активность США - тоже в пользу правоты автора. Любая клонящаяся к упадку держава пытается затормозить процесс внешней экспансией. Штаты - не исключение.
Теперь - читаем:
"Структурно-демографическая теория (СДТ) представляет общество как динамическую систему, состоящую из трех основных подсистем: народ, элиты,государство (Турчин, 2003; 2005; Турчин, Нефедов 2009). Термин «элиты» используется нами в социологическом смысле, т.е. это тот сегмент населения, который концентрирует власть в своих руках, «правящий класс». Так как в США основной вид социальной власти (из четырех, выделяемых Манном, 1986) – экономический, то в первом (и достаточно точном) приближении, мы можем определить американскую элиту как 1 процент наиболее состоятельных людей, «стоимость» которых, в совокупности, примерно равна «стоимости» остальных 99 процентов населения.
Нелинейные связи в системе народ-элиты-государство приводят к долгосрочным колебаниям в демографических, экономических, социальных и политических структурах обществ, «вековым циклам» (Турчин, Нефедов 2009). Вековой цикл состоит из двух фаз: интегративной (сильное государство, внутренний мир и порядок) и дезинтегративной (слабое государство, социальная и политическая нестабильность, революции и гражданские войны). Характерная продолжительность каждой фазы – около столетия.
Переход от интегративной фазы к дезинтегративной происходит в результате действия трех основных структурно-демографических процессов, рассмотренных ниже.
[...]
Первый процесс – избыточное предложение на рынке труда, ведущее к падению уровня жизни основной части населения («иммизерации»). В традиционных аграрных обществах такой мальтузианско-рикардовский эффект происходит в результате внутреннего демографического роста. В США, с другой стороны, классическая мальтузианская проблема никогда не была актуальной из-за огромного количества свободной земли (т.е., конечно, сначала ее нужно было отобрать у индейцев, но рассмотрение этого процесса выходит за рамки данной статьи). Поэтому избыточное предложение труда в США формировалось в результате массивной иммиграции.
[...]
США испытали две волны иммиграции – в 19-м веке (по преимуществу из Европы) и во второй половине 20-го века (со всего мира).
В обоих случаях избыточное предложение труда привело к падению его стоимости и, в результате, к ухудшению качества жизни населения.
[...]
Надо отметить, что приток дешевой рабочей силы в результате второй массивной волны иммиграции – только один из факторов, объясняющих падение реальной заработной платы (хотя и самый важный: по оценкам экономистов, он дал примерно половину эффекта). Второй важный фактор – утечка рабочих мест за границу, связанная с глобализацией (впрочем, механизм тот же самый – изменение баланса предложения и спроса на труд). Третий фактор – изменение структуры рынка труда и уменьшающийся спрос на неквалифицрованных работников. Четвертый – такие трудноквантивицируемые, но, тем не менее, совершенно реальные процессы как изменение этоса правящего класса (Кругман, 2008). Грубо говоря, если до 1970х гг. установка была на то, что «надо делиться», то начиная с 1980 г. получило распространение мнение, что «жадность – это хорошо». Руководители предприятий перестали видеть что-то зазорное в том, что они выплачивают себе все большие зарплаты и дивиденды, одновременно урезая зарплату рабочим.
[...]
экономическое неравенство в США изменялось циклически. До 1830 г. экономическое неравенство было на крайне низком уровне – самые большие состояния были всего несколько миллионов долларов. Ситуация резко изменилась во второй половине столетия, и неравенство достигло первого пика в начале 20-го века, когда впервые появились гигантские (на тот момент) состояния в 1–2 миллиарда долларов. Для сравнения, средняя годовая зарплата выросла всего лишь с 350 до 800 долларов. В это время один (самый богатый) процент населения владел половиной национального достояния. В середине 20 века неравенство стремительно уменьшалось. Этот период впоследствии получил название «великого сжатия». Что особенно интересно, размер самых больших состояний продолжал колебаться в диапазоне 1–2 миллиарда. Другими словами, весь рост экономики уходил на повышение благосостояния «простых труженников».
В конце 1970-х произошел новый перелом, и с тех пор, как уже было отмечено, все плоды роста экономики опять стали доставаться ислкючительно верхним экономическим стратам, что дало повод многим комментаторам назвать последний период истории США «Новым позолоченным веком». Итак, избыточное предложение труда, в краткосрочном плане, создает крайне благоприятные экономические условия для элит. Но оно также несет в себе семена будущих проблем.
Во-первых, когда богатство становится фундаментом социального статуса, важен не абсолютный его уровень, а относительный, по сравнению с референтной группой. Поэтому успешные члены элиты никогда не удовлетворяются достигнутым, а неудачники испытывают особенно острые страдания, когда не могут успешно соревноваться в показном потреблении.
Во-вторых, благоприятная экономическая конъюнктура приводит к появлению все растущего слоя т.н. «элитных аспирантов», т.е. выходцев из низов, которые приобрели богатство и теперь стремятся обратить его в политическую власть и социальный статус. В этот класс также попадают многие младшие сыновья и, по каким бы то ни было причинам, обедневшие члены элиты. В результате, растет конкуренция за «элитные позиции» во власти, в экономике и в «статусных» организациях.
Таким образом, благоприятная экономическая конъюнктура для элит через одно-два поколения приводит к ситуации перепроизводства элит, когда элитных мест гораздо меньше, чем желающих их занять.
Перепроизводство элит и сопровождающее его обострение внутриэлитной конкуренции, можно померить разными способами, но самый универсальный – инфляция дипломов (Коллинз, 1979; Голдстоун, 1991). Большинство студентов учится не для того, чтобы получить образование, а для того, чтобы получить диплом, которые дает преимущества в конкуренции за элитные позиции. Поэтому, начиная со средневековой Европы, перепроизводство элит всегда сопровождается расширением спроса на высшее образование.
[...]
В классической СДТ (Голдстоун 1991) демографический рост ведет к инфляции цен, что постепенно разъедает покупательную способность налогов, собираемых государством. Государство пытается компенсировать эту тенденцию увеличивая налоги, но встречает сопротивление народа и элит. С другой стороны, выросшее население требует бoльших затрат (на армию, полицию и бюрократический аппарат). Кроме того, в результате перепроизводства элит образуется большой слой элитных аспирантов, которые надеются сохранить свой социальный статус за счет карьеры на государственной службе. Эта прослойка оказаывает гигантское давление на государство, которое в ответ создает дополнительные рабочие места, новые государственные агентства, и т.д.
Все эти процессы мы сейчас наблюдаем в США. Основная причина роста расходов государства – давление элит (включая элитных аспирантов). Возьмем для примера самую большую статью государственных расходов – на оборону. После окончания холодной войны американская пресса много обсуждала «дивиденд мира» и как его потратить. Но так как военные расходы США мотивированы совсем не оборонными нуждами страны, этот «дивиденд» так и не материализовался. Может показаться странным, что содержание одного пехотинца в Афганистане обходится в целый миллион долларов в год. Череда скандалов, многие из которых были связаны с подразделением компании Халибертон, являющимся подрядчиком Пентагона, показали, что большая часть этих денег банально «пилится». И это лишь один из каналов, по которым государство направляет ресурсы на поддержку элит.
[...]
Рассмотрим влияние таких структурно-демографических процессов, как иммизерация и перепроизводство элиты на волну нестабильности в истории США второй половины 19-го века
[...]
Первый фактор, влияющий на рост социополитической нестабильности в СДТ, — падение уровня жизни народных масс и растущее в них глухое недовольство. В США инциденты политического насилия традиционно принимали такие формы, как городские бунты, погромы на расовой или этнической почве, суды Линча в сельской местности и т.д.
Второй фактор, недовольство элиты, еще более опасен для стабильности, чем недовольство простого народа, потому что именно этот класс управляет страной. В результате перепроизводства элиты и обостряющейся межэлитной конкуренции образуются враждующие группировки элит. Они начинают конкурировать за уменьшающийся «пирог», то есть государственные кормушки разного рода.
Перепроизводство, ведущее к расколу элит, таким образом, – важнейший фактор в СДТ, который ее отличает коренным образом от грубой мальтузианской парадигмы. (Марксисткие идеи о том, что Великие революции в Англии и Франции случились из-за борьбы между «феодалами» и буржуазией также не подтверждаются современными историческими исследованиями.) Раскол элит сопровождается тем, что образуется недовольная часть элиты — контрэлита, — которая в какой-то момент готова применить силу, чтобы отстоять свои интересы. Это и приводит к революциям и гражданским войнам, в том числе и Гражданской войне между Северными и Южными штатами.
[...]
Динамика основных структурно-демографических показателей позволяет предположить, что сегодня Соединенные Штаты вошли в предкризисную стадию векового цикла, во многом схожую с ситуацией 1840-х–1850-х гг.
Падение уровня жизни для низших социоэкономических слоев населения уже продолжается более трех десятилетий. Конечно, в отличие от средних веков, в США нет массового «голодомора»; иммизерация в 21-м веке процесс относительный, а не абсолютный. Тем не менее, многие американцы, судя по недавним опросам, потеряли веру в «американскую мечту». Более того, падение уровня жизни постепенно распространяется на средний класс. Стоимость таких индикаторов социального статуса, как высшее образование и собственный дом, растет гораздо быстрее, чем официальная инфляция или, что важнее, доход семьи. Переход от семьи с одним кормильцем на семью, где работают оба родителя, уже практически завершился. Таким образом, этот ресурс повышения семейных доходов исчерпан. Именно из-за необходимости трат на поддержку социального статуса растет задолженность средней американской семьи.
Ухудшающееся экономическое положение средних американцев помогает нам понять, казалось бы, загадочный тренд в динамике т.н. «массовых расстрелов», когда ранее ничем не примечательные индивиды открывают пальбу по сослуживцам, студентам или случайным прохожим. За последние 40 лет частота таких инцидентов выросла на порядок величины
[...]
Рост бессмысленных массовых убийств – внешний индикатор глубинных структурно-демографических процессов, в результате которых растущее давление неблагоприятной социальной среды на человеческую психику превышает порог терпимости все большего числа людей. Эта интерпретация объясняет, почему подавляющее большинство «бессмысленой резни» связанны с работой или учебой, соответствующим двум неблагоприятным структурно-демографическим трендам – иммизерации и перепроизводству элиты.
Конечно, не надо переоценивать опасность массовых убийств, это, все же, - показатель растущего неблагополучия американского общества. Пока элиты едины и государство дееспособно (а главное, платежеспособно), такие акции отчаявшихся одиночек (или небольших групп из 2-3 человек) не представляют серьезной опасности для государственных и общественных институтов. Проблема заключается в том, что не все обстоит благополучно ни с элитами, ни с государством.
В СДТ перепроизводство элит ведет к обостряющейся межэлитной конкуренции и, в конце концов, расколу правящего класса. Несколько индикаторов показывают, что этот процесс зашел достаточно далеко.
[...]
Итак, ряд показателей свидетельствует о том, что в США углубляется раскол внутри политической элиты. Линии разлома проходят не только по партийному признаку, но и по географическому (Север против Юга, центр против периферии). Растут сепаратистские настроения в ряде штатов (например, на Аляске партии независимости даже удалось избрать своего кандидата в губернаторы штата). Совсем недавно появился ряд «элитных политических предпринимателей» (например, Сара Пэйлин и Глен Бек), которые пытаются сделать карьеру оседлав протестные настроения среди простого населения. Это крайне тревожный знак.
Падающий уровень жизни, растущий мобилизационный потенциал масс, раскол элит, и появление политических предпринимателей, готовых реализовать мобилизационный потенциал – таковы основные предпосылки острого политического кризиса в СДТ. В наиболее часто встречающемся сценарии, роль спускового механизма играет финасовый крах государства и потеря им контроля над принудительным аппаратом (армия и полиция). К несчастью, финансовая политика, проводимая США с 1980 г., и в особенности, двумя последними администрациями [...] делают так исход вполне реальным. Поражает беспечность, с которой бюджетные дыры затыкаются триллионами напечатанных долларов. И здравый смысл, и история подсказывают, что бесконечно так продолжаться не может. Но «в этот раз все будет по другому» (Райнхарт, Рогоф, 2009).
[...]
Подводя итоги, все основные показатели СДТ – иммизерация и протестные настроения среди народа, перепроизводство и раскол среди элит, и растущая финансовая хрупкость государства – указывают на то, что США находится в предкризисной стадии. Это не значит, что революция, или кровавая гражданская война, а то и распад США на отдельные части неизбежны. Политическая система США сохраняет большой запас прочности. При наличии политической воли, в принципе, возможны реформы и конкретные шаги, которые позволят избежать кризиса. Большой вопрос, найдется ли такая политическая воля, и кто будет ее проводником. На данный момент существование такой «элитной группировки» не просматривается (вспомним, что реформам администрации Ф. Д. Рузвельта предшествовала длительная подготовка общественного мнения прогрессистами). В этой связи, было бы интересно понять, сколько остается времени для мобилизации политической воли, если такое возможно. Другими словами, когда социальное давление должно достигнуть своего пика, когда срыв в кризис наиболее вероятен?
Структурно-демографические процессы развиваются на очень длинных временных шкалах, и поэтому точный прогноз из СДТ извлечь невозможно. Грубо говоря, давление нарастает с 1970-х годов, оно может расти еще и десятилетие и два – когда временной масштаб колебаний измеряется столетиями, ошибка прогноза может легко составить 10-20 лет. Одно ясно, вряд ли какие-нибудь серьезные политические потрясения произойдут в бижайшие 1–3 года. Отсутствует одна из важнейших предпосылок для политического кризиса – решительная и организованная контрэлита, и даже не понятно из каких сегментов общества она может сформироваться, и какой может быть ее идеология
[...]
С другой стороны, структурно-демографические процессы – не единственный фактор, который влияет на динамику политической нестабильности. Другие, более краткосрочные, процессы позволяют уточнить временные рамки ожидаемого пика нестабильности.
Первый такой процесс – цикл «отцов и детей». Анализ временых рядов политической нестабильности из очень разных стран, от древенего Рима до Российской империи показывает, что на динамику нестабильности влияют два циклических процесса (плюс нецикличные, стохастические факторы) – вековой цикл, на который накладывается цикл с периодом в 40–60 лет (Турчин 2007). Поскольку период второго цикла примерно соответствует двум поколениям, было сделано предположение, что эти колебания – результат чередования поколений. В кратце, поколение отцов устраивает революцию и гражданскую войну, ужасы которой «иммунизируют» поколение детей, настраивают их на поддержание стабильности любой ценой. Однако, следуещее поколение («внуки»), которое не имеет личного опыта жизни при высокой нестабильности, готово заварить революционную кашу по новому. По этой причине, дезинтегративные фазы вековых циклов обычно проходят через череду периодов интенсивной нестабильности, перемежаемых периодами относительного спокойствия, и интервалы между пиками нестабильности лежат в диапазоне 50±10 лет. Эта динамика вполне четко просматривается на [...] со всплесками нестабильности в районе 1870-го, 1920-го и 1970-го гг. Проецируя этот ряд в будущее, можно заключить, что следующий всплеск нестабильности должен произойти в районе 2020 г.
Второй фактор – нарастающий «молодежный горб». Как известно, революции делаются молодыми, и поэтому численность людей в возрастной группе от 20 до 29 лет оказывает ощутимое влияние на политическую нестабильность в обществе. В США численность этой когорты быстро росла в 1960-е и 1970-е гг. и молодежный горб, без сомнения, сделал свой вклад в эти турбулентные декады. И наоборот, дефицит молодежи в 1985–2000 гг. помогает нам понять, почему этот период был вполне спокойным. После 2000 г. численность молодежи опять начала расти, и к 2020 г. эта когорта будет насчитывать на 7 миллионов человек больше чем в 2000 г.
Третий процесс – кондратьевский цикл экономической конъюнктуры с периодом 40–60 лет. По оценкам экспертов (см., например, Акаев, Садовничий, 2009) мы сейчас входим в фазу депрессии кондратьевского цикла, которая может продолжаться до 2020 г., а в 2020–2040 гг. ожидается фаза подъема следующего цикла. Таким образом, предстоящее десятилетие, скорее всего, будет характеризоваться особенно тяжелыми экономическими кризисами. На данный момент (февраль 2010 г.), экономические показатели позволяют предположить, что мировая экономика постепенно оправляется от кризиса 2008–9 гг. Однако, кризис в конце следующего цикла деловой активности, возможно во 2-й половине 2010-х гг., может быть еще более тяжелым, чем тот, из которого мы сейчас выходим. Такой кризис, в принципе может привести к краху государственных финансов США, и послужить пусковым механизмом самого серьезного политического кризиса в США со времен Гражданской войны.
В заключение, несколько колебательных процессов общественного развития – вековой цикл, цикл отцов и детей, молодежный горб и кондратьевский цикл – накладываются друг на друга таким образом, что их давление на стабилизирующие структуры общества достигнет пика в районе 2020 г. Сможет ли политическая система США выдержать это давление, или нет, покажет будущее. Всем нам выросшим в эпоху могучей Американской империи трудно себе представить, что она может сколлапсировать. Тем не менее, нужно быть готовым и к такому варианту будущего."
( ПРОЦЕССЫ ВЛИЯЮЩИЕ НА СРЕДНЕСРОЧНУЮ ДИНАМИКУ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕСТАБИЛЬНОСТИ В США (2010–2020 гг.)
П.В. Турчин
Коннектикутский университет, США Февраль 2010
http://spkurdyumov.narod.ru/tuuurshin.htm )
Итак, если коротко:
Приток населения - "обесценение" низов - перераспределение богатств в пользу элиты - перепроизводство элиты - обострение внутриэлитой конкуренции - ВЗРЫВ.
Автор оценил его дату в 2020 год.
Конечно, не календарь майя :) Но обдумать стоит. |
|
|
