Изгибы процесса пусек причудливы и дают богатую пищу для наблюдений и размышлений. Я уже говорил об этом.
Вот новая деталь, дополняющая картину - интервью их адвоката, содержащее немало любопытных вещей, а главное, как мне кажется раскрывающее скрытую подоплеку происходящего, такое тайное подводное течение, незримое, но ощутимое вполне:



http://www.novayagazeta.ru/society/53842.html

Названо пафосно - "Суд над поколением". И это как всегда - вранье, потому что московский тусняк, из нескольких десятков тысяч, конечно же ни на какое поколение не тянет. Но такова уж логика совершаемой ныне либеральной подмены, когда интеллигенция провозглашается народом, узкая группка ориентированных на Запад творческих деятелей - русскими художниками, безбожники - верующими и т.д.



Вот эти десятые, обозначенные как революционные, так я их маркирую, — они дали старт необычному, новому поколению. Я очень многих людей из этого круга знаю, я вижу их с близкого расстояния. Это образованная городская молодежь. Знают языки, побывали за границей.

Какие нехитрые и ясные критерии наличие диплома, знание языка и обязательное зарубежное путешествие. Последний критерий, по всей видимости, самый главный. Как без него, ведь надо выбраться из вонючей России, вдохнуть воздух западной свободы.
Вообще в этом определении поколения многие сразу отсекаются. Первой на выход идет деревня - нехрен лезть в поколение, ройтесь в хлеву. Затем, условный пролетариат - образования нет. После - провинциальная вузовская молодежь (языков не знают) и людей без достатка. Отжав практически всю молодую Россию, Марк Фейгин получает искомое содержание нового поколения десятых - это столичная золотая молодежь, плюс потенциальная столичная молодежь из стоящих в очереди за видом на жительство в Москве.

...У них сильнее выражены индивидуальности. Это как раз результат образования. Каждая из них знает языки, училась, кто на философском, как Толоконникова, кто на журналистском, как Алехина, школу фотографии окончила Самуцевич. Надя, кстати, лишена всякого имущества. Вообще ничего у нее нет. Все эти годы она жила без денег и гордится этим. Они сидели в «Старбаксе» и ели лапшу, которую размешивали кипятком, который наливают в баки. Не говоря о том, что ее не интересует секс, например. Она асексуальна абсолютно. Идейные люди такого плана, они такие… Это люди, у которых есть идеи. Иногда совсем особенные. Они феминистки, они спорят ужасно, их интересуют, особенно Надю, трансгендерные вопросы, Алехина, наоборот, склонна более к метафизическим рассуждениям. Она любит Мандельштама, она увлекается поэзией, ее интересует серьезная литература, она читает Жижека. Не каждый день, понимаете, встретишь молодых людей, которые засыпают с томиком Фихте. То есть мы говорим об образованных горожанах, о девушках, которые вместо того, чтобы увлекаться уж не знаю чем, читают философские книги. То есть это от ума всё идет, а не от желания эпатажа. Их поступки, они сознательные. И поэтому твердость их духа объясняется убежденностью в правильности и последовательности их поступков.

Опустим байки про безденежный диогеновский кинический образ жизни, поговаривают, что квартирка у Толоконниковой все же была, а если и не было, то до Москвы забесплатно с Норильска уж точно не доедешь. Здесь главное другое - вопрос: это у в наукоучении Фихте Толоконникова вычитала про пихание курицы в письку? Вот Ильин Иван Александрович тоже почитывал, а вычитал не письку с курицей, а "О сопротивлении злу силою" и "Аксиомы религиозного опыта".
А может быть это Мандельштам ее надоумил? Ай-ай-ай, Осип Эмильевич! Видно не зря с ним потолковали в 37-ом раз такие воспитанницы взрастают на его виршах. В асексуальность, впрочем весьма верится. Человек сексуально нормальный в Зоологическом и магазинах непотребством заниматься не будет. Он чувствует пол в себе и ценит это половое начало, ценит адекватные формы ему соответствующие.
Впрочем, стоит похвалить господина адвоката за откровенность, признание, что поступки пусек имеют сознательный характер чрезвычайно ценно в свете судебного процесса.
Чем же так родственны адвокату на пятом десятке эти представительницы "нового поколения"? Наверное, тем, что, видит он в них исполнение, его, либерала гайдаровского призыва, несбывшихся надежд:

...В тот момент я был подобием нынешнего поколения десятых. Я состоял в радикально-демократических организациях, я прошел весь путь конца 80-х годов, борясь с прежней системой, достигая и не достигая успеха. Но, действительно, к своим 20 годам я пришел к тому, что стал депутатом во фракции «Выбор России» Егора Гайдара. Люди, подобные мне, полагали, что многое будет происходить само собой. Зачем убеждать в ценности рынка, частных свобод, приоритета общества перед государством… У нас не было методичности в достижении этой цели. В какой-то момент показалось, что больше ничего не надо делать. Я очень хорошо это помню. Исчезла сверхзадача, сверхцель. Гайдар был идеей, и вот в какой-то момент он перестал ею быть. Мы персонифицируем, вы понимаете. Потому что так оказалось комфортнее, так оказалось привычнее. Всё выхолостилось. Исчезли организационные формы...Иллюзорность достигнутой цели помешала трезво оценить, что Россия во многих смыслах несовременное и отсталое общество.

Однако, все же, кое-что удалось, удалось вот это столично-тусовочное оранжерейное поколение:

Я вам скажу, что удалось. Удалось, наверное, — об этом можно будет судить чуть позже — вот это поколение десятых. В целом удалось изменить внутреннее сознание молодых людей. Они абсолютно не готовы к тому, что некая модель авторитарной системы по корпоративному типу будет диктовать, как им жить.

Удалось как продолжатель, вот того, тупого перестроечного мировоззрения "бей, круши ломай", "берите суверенитета сколько хотите", "индивид превыше всего", "валяй кто во что горазд" Вот общественный идеал, вот предел всех мечтаний:

Россия должна быть такой, какой она была три дня, 19—21 августа 1991 года. Это модель существования. С некоторой хаотичностью, с некоторой разношерстностью, с палитрой политических мнений, партий, невероятных маргинальных и полумаргинальных инициатив. Это антисистема и система, уживающиеся вместе, переплетаясь, борясь, противоборствуя. Это все было три дня в августе. И я это видел. Я был в Белом доме, был перед ним, я был на мосту, я это все видел в Москве, поэтому я об этом могу судить как очевидец. Я был на Лубянке, когда памятник снимали, просто накинули петлю и сняли, и ни у кого не спрашивали разрешения. Общество должно быть таким. Оно не спрашивает разрешения у государства. Нет. Оно поступает так, как считает нужным. Само наводит порядок или, наоборот, анархию, само устанавливает правила или их отменяет. Вот общество, которое взяло в свои руки власть, это прообраз будущего, которое, возможно, смогут воплотить грядущие поколения.

Как видим, ничего нового, все тоже либерально-романтическое манихейство: герой - толпа, общество - государство, и вместе им не сойтись.
И вот, под конец, наконец-то символ веры ради которого устраивается весь этот цирк в Хамовническом суде:

...Нужно пройти эволюцию, гораздо более глубокую, чем прошло за 20 лет русское общество. Я могу назвать рецептуру, одну из. Это вестернизация общества. Тотальная вестернизация может принести нечто такое, что есть в душе западного человека, который учится терпимости, учится свободе через приобщение к христианской цивилизации. Христианство имеет одним из постулатов, что человек создан по образу и подобию Божьему, значит, жизнь человека приравнена к Божественной, и, значит, свобода является органичным его выражением, и даже борьба с христианством является продолжением христианского культурного кода.

На мой взгляд, перед нами чистой воды признательные показания, которые можно приобщать к делу, целая теория подкопа, подмены русской культурной традиции, разрушения основ культуры и православия. Здесь не глупая хулиганская выходка, здесь идеология, целая теория, преемственность поколений и вопрос о судьбе подлинно русской особой национальной культуры, которую решено вырезать как апендикс в угоду нескольким десяткам тысячас детей и внуков Гайдара.
Мужички должны все-таки за себя постоять, повторяю вновь и вновь. А ведь в феврале так вопрос не стоял.