А между тем это рождается наш Новый мир. часть 1
Я всегда начинаю с поисковика. А что говорят по этому поводу другие? может быть я повторюсь? и только когда убеждаюсь, что мои мысли ещё не выражены словами - пишу.

Так и на этот раз. Я набрала <<НОВЫЙ МИР>>, яндекс услужливо  предложил  "новый мировой порядок", я отказалась и подтвердила запрос.  В блогах "Нового Мира" не оказалось Нет, там было кое-что новое: "отзывы новых поклонников... диск был успешно распродан по всему миру", "новая жизнь, люди, я, зима, мир, картинки", "новый стадион после чемпионата мира", "ОБЖ, физкультура и новый предмет— «Россия в мире»", "согласно новому документу, в этом году экономика мира будет расти быстрее", "Так новая жизнь попадает в наш мир" ...(ага, новая жизнь в старый мир:(..... И, о, чудо!  Найдено!


- Демон Блока, 1910 год.... И мне показалось это столь значимым для нашего времени, что я решила остановиться на самом начале этой истории о Новом Мире, а началась она в России в 1829 году. Да-да, первые упоминания о Новом Мире в литературе наших предков приходятся именно на этот год:




1829 год. В этом году Михаил Лермонтов пятнадцатилетним мальчиком набрасывает первый вариант «Демона» . С тех пор поэт неоднократно возвращается к своей поэме, создавая её различные редакции, в которых обстановка, действие и детали сюжета меняются, но образ главного героя сохраняет свои черты.

Начало XIX века - расцвет масонства в России. Именно масонство - исток той самой иудео-христианской цивилизации, в которую  мечтают встроить Россию нынешние правители, повернув её от Бога к Демону.

Тем интереснее анализ начала бурного расцвета масонства в высших кругах Российской империи, особенно если оно выражено в гениальных  стихах. Именно поэтому стоит очень внимательно прочитать анализ поэмы «Демон» М. Лермонтова. Устами поэта глаголет истина. Ведь в образе Демона, совращающего прекрасную Тамару отражена роль масонства и его пагубное влияние на Россию.

<<Лермонтов использовал в «Демоне» библейскую легенду о духе зла, свергнутом с неба....

Гордое утверждение личности, противопоставленной существующему миропорядку, звучит в словах Демона: «Я царь познанья и свободы». На этой почве у Демона складывается то отношение к действительности, которое поэт определяет выразительным двустишием:

И всё, что пред собой он видел
Он презирал иль ненавидел.

Но Лермонтов показал, что нельзя остановиться на презрении и ненависти. Став на пусть абсолютного отрицания, Демон отверг и положительные идеалы. По его собственным словам, он

Всё благородное бесславил
И всё прекрасное хулил.

Это и привело Демона к тому мучительному состоянию внутренней опустошенности, бесплотности, бесперспективности, к одиночеству, в котором мы застаем его в начале поэмы. «Святыня любви, добра и красоты», которую Демон вновь покинул и под впечатлением прекрасного, открывается ему в Тамаре, - это Идеал достойной человека прекрасной свободной жизни. Завязка сюжета и состоит в том, что Демон остро ощутил пленительность этого Идеала и всем своим существом устремился к нему.

Но  благородный общественный идеал подменяется иным – индивидуалистическим и эгоистическим, возвращающим Демона к исходной позиции. Отвечая «соблазна полными речами» на мольбы Тамары, «злой дух» забывает идеал «любви, добра и красоты». Демон зовёт к уходу от мира, от людей. Он предлагает Тамаре оставить «жалкий свет его судьбы», предлагает смотреть на землю «без сожаленья, без участья». Одну минуту своих «непризнанных мучений» Демон ставит выше «тягостных лишений, трудов и бед толпы людской…» Демон не смог преодолеть в себе эгоистического индивидуализма. Это стало причиной гибели Тамары и поражения Демона:

И вновь остался он, надменный,
Один, как прежде, во вселенной
Без упованья и любви!..

Поражение Демона есть доказательство не только безрезультатности, но и губительности индивидуалистического бунтарства. 

Широко открытые, бездонные, полные муки глаза… Воспалённые, запёкшиеся от внутреннего огня губы. Взор, полный отчаяния и гнева, устремлён куда-то прямо перед собой. Это голова гордого мыслителя, проникшего в тайны Вселенной и негодующего на царящую в мире несправедливость. Это голова страдальца-изгнанника, одинокого мятежника, погруженного в страстные думы и бессильного в своём негодовании.

Демон наказан не только за ропот: он наказан за бунт. Душа Демона испепелена, она стала холодна, мертва.  Но и этого мало. На Демона наложена ответственность за зло мира. Демон «жжёт печатью роковой» всё, к чему ни прикасается, вредит всему живому.

Лишь только божие проклятье
Исполнилось, с того же дня
Природы жаркие объятья
Навек остыли для меня;

Любовь, вспыхнувшая в душе Демона, означала для него возрождение. «Неизъяснимое волненье», которое он почувствовал при виде пляшущей Тамары, оживило «немой души его пустыню»,

И вновь постигнул он святыню
Любви, добра и красоты!

Мечты о прошлом счастье, о том времени, когда он «не был злым», проснулись, чувство заговорило в нём «родным, понятным языком». Возвращение к прошлому вовсе не значило для него примирение с богом и возвращение к безмятежному блаженству в раю. Ему, вечно ищущему мыслителю, такое бездумное состояние было чуждо, не нужен был ему и этот рай с беззаботными, спокойными ангелами, для которых не было вопросов и всегда всё было ясно. Он хотел другого. Он хотел, чтобы душа его жила, чтобы откликалась на впечатление жизни и могла общаться с другой родной душой, испытывать большие человеческие чувства. Жить! Полной жизнью жить – вот что значило для Демона возрождение. Ощутив любовь к одному живому существу, он почувствовал любовь ко всему живому, ощутил потребность делать подлинное, настоящее добро, восхищаться красотой мира, к нему вернулось всё то, чего лишил его  бог.

 У героев Лермонтова смелые и гордые души, жадные на все впечатления жизни. Они страстно желают, страстно чувствуют, страстно мыслят. И в пляске раскрывался характер Тамары. Это – не безмятежная пляска. «Грустное сомненье» темнило светлые черты юной грузинки. Красота сочеталась в ней с богатством внутренней жизни, что привлекло в ней Демона. Тамара не просто красавица. Этого было бы мало для любви Демона. Он почувствовал в ней душу, которая могла понять его. Волновавшая Тамару мысль о «судьбе рабыни» была протестом, бунтом против этой судьбы, и этот бунт ощутил в ней Демон. Именно ей он и мог обещать открыть «пучину гордого познанья». Только к девушке, в характере которой были заложены черты мятежности, мог обратиться Демон с такими словами:

Оставь же прежнее желанье
И жалкий свет его судьбе;
Пучину гордого познанья
Взамен открою я тебе.

Демон, недавно осудивший свою жизнь, вновь думает о возрождении. Мотив возрождения падшего ангела через любовь к грешной земной женщине приобретает особый смысл. В лермонтовской поэме, как и в лермонтовском творчестве вообще, любовь – самое естественное чувство, самое одухотворенное и гармоническое чувство. Приобщение к нему символизирует безусловность и абсолютность счастья. Демон не прельстился ни величием природы, ни ее красотой, ни одухотворенностью, но испытал «неизъяснимое волнение» потерянной гармонии чувства и мысли, связи со всем миром, едва в нем проснулась любовь к земной женщине.

Однако, вторгаясь в естественную жизнь и переживая любовь к Тамаре, Демон тут же и разрушает мир патриархально ценности, а самая любовь, бескорыстная по природе, используется в эгоистических целях – для собственного возрождения и ощущения гармонии с миром. Тамаре же она несет гибель, отвержение от чистых начал ее души. Демон увлекает княжну на путь высокомерного презренья к земному миру, на холодное равнодушие к стихийной жизни природы и «неполному счастью людей». Преддверие разрушительных актов могучего духа – гибель жениха, совершившего по искушению Демона сразу два поступка: против нравственности («Он в мыслях, под ночною тьмою, / Уста невесты целовал») и против обычая дедов (не помолился у часовни).

Тамара

С момента гибели жениха начинается путь страданий Тамары. Земная любовь сменяется могучей страстью к познанию, а цельный внутренний мир являет борьбу добрых и злых начал. Добрые начала опять-таки связаны с земной жизнью, с естественностью и простотой когда-то беззаботного сердца, злые – с моментами сомнения. Гибель жениха несет горе Тамаре, Демон же подвергает сомнению высокую духовную значимость рыданий «бедной Тамары»

Не плачь, дитя! Не плачь напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадет:
Она лишь взор туманит ясный,
Ланиты девственный жжет!

Демон обесценивает искренний порыв, веками сложившийся святой обычай, обесчеловечивает обряд. В душу Тамары он бросает семя сомнения. Прежняя естественность, цельность и гармония раздираются противоречиями. Тамара как бы вкусила от древа познания. Любопытно, что в ее мечты проникли «греховные», сходные с теми, какими Демон «искушал» ее жениха и которые привели «властителя Синодала» к гибели:

Пылают грудь ее и плечи,
Нет сил дышать, туман в очах,
Объятья жадно ищут встречи,
Лобзанья тают на устах…

Но возрождение Демона для «жизни новой» связано и с высоким преступлением. Демон силен в своей критике человеческого мира, в своем богоборчестве, в охватившей его любовной страсти, но он слаб в позитивных устремлениях. Он требует от Тамары стать демонической, индивидуалистической натурой:

Без сожаленья, без участья
Смотреть на землю станешь ты,
Где нет ни истинного счастья,
Ни долговечной красоты.
Где преступленья лишь да казни,
Где страсти мелкой только жить,
Где не умеют без боязни
Ни ненавидеть, ни любить.

Открывая Тамаре незнакомую ей ранее сложность мира, Демон увлекает ее на путь гордого презрения к человеческому миру. Возрождение Демона невозможно без внутреннего перерождения Тамары. Герой поэмы пытается достигнуть своих целей посредством отторжения героини от объективных этических ценностей, лишить ее кровных связей с миром. В этом противоречии – Демон несет Тамаре внутреннюю безграничную свободу духа и одновременно тягость бесцельной жизни, пережитой им сами, пытается взвалить на ее хрупкие плечи бремя индивидуализма и скепсиса – выразилась в конечном итоге злая природа демонического героя.

Демон и ради собственного возрождения не может покинуть пределы назначенного пути. В страсти он остается таким же индивидуалистом, лишенным объективных этических ценностей, хотя и стремящийся познать их. Бесчеловечность Демона, сознательно требующего от Тамары добровольной жертвы, контрастна человечности Тамары, глубоко чувствующей страдания героя («Кто б ни бы ты, мой друг случайный, - / Покой навек погубя, / Невольно я с отрадой тайной / Страдалец, слушаю тебя») и готовой ценой собственной жизни обратить Демона на путь добра. Тамара лишь просит Демона дать «клятву роковую» («Клянись мне… от злых стяжений / Отречься ныне дай обет»). Следующая затем знаменитая клятва Демона отчетливо делится на две части. В первой Демон говорит искренне и горячо о себе, о том, что он решил отныне стать «добрым»:

Я отрекся от старой мести,
Я отрекся от гордых дум;
Отныне яд кровавой лести
Ничей уж не встревожит ум;
Хочу я с небом примириться,
Хочу любить, хочу молиться,
Хочу я веровать добру.
Слезой раскаянья сотру
Я на челе, тебя достойном,
Следы небесного огня –
И мир в неведеньи спокойном
Пусть доцветает без меня!

Во второй части речь идет о Тамаре. Здесь Демон не менее красноречив. Если для себя он избирает добро, прежнюю безотчетную веру и раскаяние в злых умыслах, то Тамаре обещает «пучину гордого познанья», неземные страсти и неземные муки («Тебя иное ждет страданье, / Иных восторгов глубина…»). Демон, нарушая «монастырскую» судьбу Тамары, отделяет княжну от чистого блаженства, так же как вследствие его искушений Тамара уже отдалилась от мира людей и естественности природы. Демон стремится поместить Тамару в искусственный мир, созданный им из самых прекрасных природных явлений («Я дам тебе все. Все земное…»).

Волшебная естественная оправа для внутренне мятежного, беспокойного духа, в котором раздут пламень эгоизма и для которого потеряно ощущение объективной ценности явлений. – Что может быть порочнее этой поистине сатанинской мечты!» Обещая Тамаре вечное страдание и глубину восторгов, вечную жизнь без смысла и цели, холодное безучастие к добру и злу, Демон хочет получить взамен утраченные объективные ценности, обрести смысл и цель собственной жизни, возродиться для наслаждения вечным счастьем. Внутренне не переродившийся, он несет чужой душе только зло.

Возрождение Демона невозможно. Его торжество над Тамарой оказывается одновременно и его поражением. Надеявшийся на вечное счастье, на абсолютное разрешение противоречий своего сознания, он в один миг становится и победителем и побежденным. Тамара же предстает и грешницей, и высокой героиней; Демон – достигающим своей цели и поверженным.

Человечность Тамары в конечном итоге торжествует над бесчеловечностью Демона. Тамара приносит свою жизнь в жертву любви. Она страдает ради Демона. Тем самым она сохраняет ту чистую веру в добро, которой Демон лишен, несмотря на его искреннее стремление к ней. Вечная жизнь обоих превращается в миг взаимного согласия («Двух уст согласное лобзанье…»). Смерть Тамары означает ее вечную жизнь в светлом мире и вечную разлуку с Демоном, обреченным на вечное страдание и бессмысленную, бесцельную судьбу. До рокового поцелуя герои тяготели друг к другу, после него они оказываются абсолютно разъединенными.

Демона и Тамару соединила и разъединила любовь. Мистический финал (явление ангела, уносящего душу Тамары в рай) отражает, однако, реальную, объективную ценность любви Тамары, ее готовность жертвовать собой ради добра и неспособность Демона преодолеть эгоистическое вожделение. Герои вновь возвращаются к прежним состояниям – Тамара – в мир чистой духовности, а Демон остается по-прежнему одиноким во Вселенной. Тамара достойна высокой любви, Демон же лишен этого.....


....Работу над «Демоном» Лермонтов не закончил и печатать не собирался. Ни авторизованной копии, ни тем более автографа поэмы в этой редакции нет. Её печатают по списку, по которому она была напечатана в 1856 году>>

Источники   http://lermontov.info/referats/analiz_poem6.shtml
http://www.netschools.ru/sch518/koridor/rus_lit/lermon2/index6_2.html


P.S.

Когда же вечер станет тише,
И, околдованная мной,
Ты полететь захочешь выше
Пустыней неба огневой, -
Да, я возьму тебя с собою
И вознесу тебя туда,
Где кажется земля звездою,
Землею кажется звезда.

И, онемев от удивленья,
Ты у'зришь новые миры -
Невероятные виденья,
Создания моей игры...

Дрожа от страха и бессилья,
Тогда шепнешь ты: отпусти...
И, распустив тихонько крылья,
Я улыбнусь тебе: лети.

И под божественной улыбкой,
Уничтожаясь на лету,
Ты полетишь, как камень зыбкий,
В сияющую пустоту...

Александр Блон, 9 июня 1910

P.P.S

Демон (daimwn) - вообще означает (в классич. литер.) деятеля,обладающего сверхчеловеческою силой, принадлежащего к невидимому миру и имеющего влияние на жизнь и судьбу людей; между daimwn и Jeoz приблизительно такое же отношение, как между лат. numen и deus.Бесспорной этимологии слова Д. не существует. Три главные:

1) Платонова(в Кратиле) от глагола dahnai - знать (oti jronimoi kai dahmoneV hsan,daimonaV autouV wnomase); Д. - знающий.

2) Известная древним грамматикам и усвоенная в новое время Поттом производит слово Д. от корня общего с глаг. daiomai, dainumi, dateomai - раздаю, распределяю(дары), - Д. - daitumwn - раздаятель, распределитель (даров), ср. эпитет Зевса 'EpidwthV,Гадеса - 'IsodaithV и богов вообще - dwthreV eawn.

3) Принимаемая Боппом, Бенфеем и Курциусом - от корня diF соотв. восточно-арийск. deva,daeva и daivas (с переходом дигаммы в соотв. носовую и с суффиксом mwn -man), Д. - блестящий, светлое существо - бог. Изречение первого греческого философа Фалеса, что все полно демонов (panta daimonwn plhrh), есть точное выражение в отвлеченном сознании того взгляда, на котором основывалась первобытная религия у всехнародов. Эта религия лучше всего определяется как пандемонизм, что не мешает ей быть вместе с тем и культом умерших или предков; ибо между демоническими силами природы и душами людей первоначально не полагалось определенной границы...
http://www.onlinedics.ru/slovar/brok/d/demon.html.

Продолжение следует
.