волочкова (на грани обморока): как же так можно. большой театр. а там ставят сорокина. он же ест кал. представляете, он ложкой ест кал, а его ставят на сцене большого. либретто как он писал, интересно? съел ложку кала и давай писать, это омерзительно. его либретто пахнет калом, извините, какашками оно пахнет, его в руки взять противно, а ведь написал, и весь большой театр провонял калом сорокина!

якеменко (из зала): да-да! настя, как я с вами согласен. вот, настя, мы с вами никогда бы не съели кал! ни свой, ни чужой, ни чайной ложки! а нас в большом театре не ставят, не ставят и все. а иксанов с сорокиным на брудершафт говна объелись и давай...

волочкова падает в обморок, взмахнув всеми своими длинными балетными ногами. ее уносят.

виктюк (восторженно, закатывая глаза): кааааал! ооооо! каааал!