Бразилия. Продолжение.
Начало

Хотя в ранчо было комнат двадцать, кроме нас была только одна пара - две девочки-китаянки из Бельгии да потом появилась ещё пара туристов из Германии. Повара это, похоже, не смущало - еда подавалась человек на двадцать. Каждый день - штук пять закусок, два-три вида мяса с разными гарнирами, несколько пирогов. И всё ужасно вкусно (и бесплатно). Распорядок дня был как в деревне - вставали в 6, обильно завтракали, куда-то ехали, к полудню возвращались, ели, спали до трёх, пили чай с пирожными, разговаривали с Льюсом про жизнь, опять куда-то ехали, в семь-восемь обед, с темнотой ложились спать. Звучит жестоко, но уже на второй день к такому распорядку вполне привыкаешь. Льюс оказался умнейшим образованным человеком, читающим в свободное время Камю и Ницше и работающий гидом "для души".

Утром Льюис повёз нас наблюдать за местной флорой и фауной в открытом грузовике. Вдоль дороги сидели диковинные птицы, бегали местные лисы, копибары, по веткам скакали обезьяны, во всех водоёмах плескались кайманы. В общем, всё было совсем как в Бразилии. Однажды дорогу нам перешёл тапир, но я не успел его сфотографировать. На кустах росли орехи кешью. Выглядят они как болгарский перец, на конце которого растёт собствено орех (см. фото внизу). Плод довольно вкусный, сладковатый и водянистый, из него делают цукаты и конфеты. Мила решила, что раз орех, то нужно его сьесть, надкусила и тут же выплюнула. Орех оказался горьким и обжёг рот. Когда через полчаса жжение не прошло обратились за помощью к Льюису. Он сказал, что кэшью можно есть только после переработки, он очень ядовит и если вскоре не полегчает надо будет ехать в госпиталь. Напоминаю: до цивилизации и госпиталя было четыре часа езды. К счастью, через час Миле стало легче и мы решили обойтись без госпиталя. Только к вечеру мы заметили, что на груди, по которой Мила, похоже, провела рукой появились явные следы ожогов.

На следующий день мы поехали кататься на каное по каналам и ловить пираний. Весь Пантанал испещрён каналами, ручейками и речками. В сезон дождей это всё превращается в одно большое озеро, но мы попали ближе к концу сухого сезона и уровень воды был небольшой. Дорога к каналу была вся в канавах и лужах, поэтому за нашим грузовиком ехал трактор и выталкивал нас из особо больших луж.
На воде было тихо, спокойно и умиротворённо. К берегам канала жались кайманы и ласково на нас смотрели. Кайманы - разновидность аллигаторов, только поменьше. Самые крупные - около двух метров. Люди для них слишком крупная пища, поэтому нападают на людей кайманы крайне редко. В одном тихом месте у берега мы наткнулись на кайманский детский сад. Прямо в воде резвились с полсотни маленьих кайманчиков (см. фото внизу). Где-то неподалёку прошумело стадо пекари - диких свиней, с которыми, как сказал Льюис, встречаться смертельно опасно. Вернувшись к месту стоянки мы обнаружили, что нас ждёт ланч, приготовленный местным индейцем. На пять человек он приготовил штук десять говяжьих ребер, бараний бок, курицы без счёта, полный таз нарезанного арбуза с дыней и ещё там чего-то. Над головой резвились мармосеты и хватали отложенные в сторону куски фруктов.
После ланча я спросил у Льюиса можно ли здесь купаться. Он сказал, что если ниоткуда кровь не идёт, то пираньи тронуть не должны, но предупредил, чтобы я не поднимал высоко ноги когда иду по дну, а то можно наступить на каймана.
Ну можно было после такого предупреждения не залезть в воду? Конечно же, я немедленно залез. А потом на этом же самом месте мы ловили пираний. Выглядит это так. Берётся удочка, на крючок надевается кусок сырого мяса, забрасывается, секунд через десять вынимается, на крючке болтается пиранья. Если крючок успел глубоко уйти, то большая, а если мясо у поверхности сожрали, то маленькая. Но даже у маленькой зубки острые, поэтому снимал их с крючка специальный мальчик.
Его только одна пиранья исхтрилась укусить.
Из улова нам приготовили замечательный суп и несколько самых крупных пожарили. Довольно вкусно.
Следующим пунктом программы было катание по саванне на лошадях. Лошади были аргентинские, невысокие и управлять ими нужно было не так как в кино показывают, а держать поводья в одной руке и двигать ими как джойстиком. Мой конь, по кличке Президент, честно шёл со всеми вместе, но мне это быстро надоело и я стал пытаться заставить его скакать галопом. Ни по-русски, ни по-английски Президент не понимал и пока Льюис не выдал мне волшебную палочку (срезаный с куста прут) дело не шло. Но как только я взмахнул палочкой и хлестнул его по крупу, Президент рванул вперёд и стал набирать такую скорость, как будто от него зависело получит ли королева вовремя свои подвески. Я уже думал только о том чтобы усидеть в седле и не свалиться в какой-нибудь термитник, которых в саванне видимо-невидимо. Наконец коню надоело и он пошёл трусцой. Трусца - это когда седока на каждом шаге подбрасывает кверху и больно бьёт угадайте чем о седло. Говорят, надо привставать в седле на каждом шаге. Я пробовал. Столько приседаний я сделать не могу. Пришлось придерживать болезненные места левой рукой. Может отсюда пошёл обычай держать поводья в одной руке?
Ещё была поездка к гигантским выдрам (Giant otters). Их осталось очень мало и они в Красной книге, но к нам приплыли охотно и брали рыбу почти из рук.
Льюис отвёз нас в аэропорт и мы, обменявшись адресами, распрощались. Он сказал, что мы первые русские туристы с которыми он сталкивался. У меня сразу же возникла мысль наладить дешевый туризм из России в Бразилию. Но, как бывает со многими хорошими мыслями, она превратилась в кусочек моей дороги в ад.
Впереди были джунгли Амазонки.

Продолжение.

Орех кэшью

Наш грузовик

Дорогу завалило


Мы в каное

Детский сад

Кайман

Пираньйи

Зубки

Жареные пираньи

Я с Президентом пасём буйволов.

Термитник

Гнездо аиста

Гигантская выдра