"Аниска", 5-я глава. "Свадьба" (2)

* * * * *


...Как и полагала Аниска, ее появление в особняке Синицыных произвело незабываемое впечатление. Ноги убивали наповал.
Тамара Борисовна, минькина мама, высокая пухлая женщина с красными климактерическими пятнами на лице при виде Аниски охнула и хотела было что-то сказать, но под пристальным взглядом Пал Игнатьича оставила свое мнение при себе. Хозяин дома наоборот лучился гостепреимством - Аниска ему тут же понравилась. Сестрица Дашка приуныла. Вздорная девица однако чуяла скандал и с нетерпением его ожидала.

Рачительный хозяин Пал Игнатьич налил всем водочки и прямо так, со стаканами, отправились осматривать дом, сад, оранжерею, бассейн. Тамара Борисовна хлопотала на кухне, доводя до кондиции фирменное семейное блюдо - утку с яблоками.

Водочка подействовала и все приятно расслабились. Веселые истории так и сыпались изо рта умнейшего Пал Игнатьича, а Минька...Минька в одночасье превратился в того, кем он и был - доброго, послушного сыночка Дмитрия, дитя своих родителей, хоть и не без упертости характера. Это-то и огорчило Аниску. "Да уж, будущий муж...Ребенок...Ох, какой же ты еще ребенок, Минька", - кусала губы Аниска...

...Стол ломился от угощения. Две вазочки с черной икрой, половинки вареных яиц, наполненные вместо желтка красной икрой. Еще яйца - со смесью грибов, желтков и майонеза. Сочащаяся жиром красная рыба, нарезанные свежие помидоры, зеленый салат, салями, сыр, запеченная утка с блестящей, намазанной медом коричневой корочкой, обложенная со всех сторон яблоками, два сорта водки, белое и красное вино, шампанское. Чего здесь только не было!

"Нда..., - любят здесь однако покушать, - удивилась Аниска. - Или пускают пыль в глаза? Хотя при их-то деньгах навряд ли...".

Аппетитом Бог Аниску не обидел. Она выпила две рюмки водки, попробовала и яичек с икоркой, и рыбки, и помидорчиков. С удовольствием принялась за утку. Пал Игнатьич и Минька тоже ели так, что за ушами трещало. Дашка больше налегала на винцо. Тамара Борисовна поклевала мяса, поковырялась в салатике, выпила фужер шампанского. Аниска заметила, что руки женщины не находят себе места - она то бездумно вертела в них вилку, то комкала салфетку. "Кушайте! Кушайте, дорогие гости!" - несколько раз выкрикивала она, непонятно кого, кроме Аниски, считая за гостей. Красные пятна на щеках и шее женщины стали больше, она задышала как в преддверии истерики.
"Страшная вещь - климакс! - испуганно подумала Аниска. - Неужели через пару десятков лет я стану такой же? Боже!!! Лучше уж умереть...".

И тут началось! Как хорошо знала свою мамашу Дашка!

- Аниска! А как вы относитесь к детям? - вдруг спросила Тамара Борисовна.
Аниска осторожно проглотила кусок и ответила:
- Нормально!
Но Тамара Борисовна не унималась:
- А вы бы хотели иметь детей? Вы любите детей?
- Мама! Прекрати! - процедил Минька.
Аниске вспомнился аборт. Боль разлуки с милым Петей. Детишки бывших одноклассниц...
- Детей наверное можно хотеть только от любимого человека, - ответила девушка. - Да, я люблю детей.
- Томка, ну чего ты пристала к девушке? Дай ей поесть, это же некультурно! - попытался разрядить обстановку Павел Игнатьевич, но женщину понесло.

- А мы с Пал Игнатьичем очень любим детей! - с надрывом произнесла Тамара Борисовна. - И нам хочется, чтобы у Дмитрия были дети, наши внуки. Понимаете? Внуки!
Мы положительно относимся к желанию Дмитрия жениться на вас. После того, как он рассказал о ваших отношениях, мы решили отдать вам половину второго этажа, две комнаты. Мы сделаем ремонт и вы, как поженитесь, сможете там жить!

Аниска ошеломленно слушала женщину. "Дурдом! Куда я попала? Минька, урод, зачем ты меня сюда привел?" - ужаснулась девушка.

- Мама! Прекрати!!! - закричал Минька и вскочил из-за стола. - Чего ты выдумываешь? Мы никогда не говорили с тобой о свадьбе!

- Как не говорили? - удивилась Тамара Борисовна. - Ты же мне уши прожужжал этой Аниской!

- Томка, заткнись! Оставь девушку в покое!!! - заорал Павел Игнатьевич. Лицо Тамары Борисовны исказилось гримасой страха.

- Все! Спасибо за угощенье! Я думаю, мне пора! - Аниска еле сдерживая ярость и слезы встала и направилась к двери. - Минька, вызови мне, пожалуйста, такси!

Минька бросился за девушкой.
- Аниска! Прости! Ты разве не видишь - она больна! Аниска, пойми, мама пьет лекарства, это уже давно, у нее почти каждый день бывают истерики по самым разным поводам! Климакс!
И тут Аниска не выдержала и расплакалась
- Минька! Неужели тебе доставляет удовольствие видеть, как твоя мать унижает твою, возможно, будущую жену? Зачем ты меня сюда пригласил? Если ты сейчас не вызовешь мне такси, я уйду отсюда пешком, понял?

...По дороге домой слезы высохли и уступили место ярости. Гневу. Желанию отомстить.
- В центр, пожалуйста, я передумала! - сказала Аниска таксисту и вытащила мобильник.

- Але! - раздался в трубке голос татарки Дильбар - верной анискиной наперстницы еще со школьных лет.
- Спишь? - спросила Аниска.
- Какой там, статью пишу, - ответила Дилька. Она работала репортером в самой крупной местной газете.
- Тряхнем стариной, а, подруга? - предложила Аниска.
Дильбар хихикнула, вспоминая прежние совместные шалости и приключения.
- А ты где?
- Еду сейчас к вам в центр. Если не расслаблюсь, сорвет крышу. Придешь?
- Куда?
- К "Ямантау", куда ж еще? - сказала Аниска. Это была одна из лучших дискотек города, названная по имени самой высокой вершины Южного Урала.
- Ох, подруга, ну разве я могу тебе отказать? - довольно рассмеялась Дилька и добавила:
- Через полчаса. Идет?
- Идет, - ответила Аниска.

...Дискотека встретила подруг грохотом техно-музыки и сотней танцующих, воодушевленно прыгавших по дансингу. Девушки взяли по бокалу шампанского и уселись за столик подальше от танцпола.
- Ну, рассказывай, что там у тебя стряслось? - предложила красавица Дильбар и тряхнула черными как смоль кудрями.
Аниска принялась рассказывать. Верная подруга молча крутила в руках фужер с шампанским.
- И как - ты его послала? - спросила она, когда Аниска закончила свою историю.
- Да нет, разругались, я ему сказала, чтобы он больше мне не звонил, но посылать - нет, не послала. Жалко мне его, не знаю почему..., - призналась Аниска.

Тут к столику подошли двое парней. Один из них - высокий, крепкий, усатый, почтительно спросил что-то, обращаясь к Дильбар по-татарски.

"Как они узнают друг друга!" - не в первый раз уже удивилась Аниска. В их городе, как и всюду на Урале проживало немало татар и они угадывали соплеменников в толпе порой по совсем незаметным признакам. "Неужели у них так силен голос крови?" - озадачилась девушка.

Дильбар тем временем что-то ответила парню на родном языке и обратилась к подруге:
- Это наши, татары, ну ты поняла...Они спрашивают, не разрешим ли мы им присоединиться к нашей компании? Я за - а ты?

Аниска посмотрела на второго парня - совсем еще мальчика, юношу. Ему было лет девятнадцать и он был очень красив. Мальчик во все глаза рассматривал рыжую анискину гриву.

- Присаживайтесь! - предложила девушка. - Будем веселиться вместе!

Парни поблагодарили и сели за столик. Взяли еще шампанского.
Татары оказались братьями. Старшего, усатого, звали Замир. "Имя переводится как "ум, таинственность" - прошептала подруге Диля. Замиру было двадцать восемь лет, он занимался бизнесом и приехал в анискин город заключать сделку о поставке каких-то запчастей для сельскохозяйственной техники. Вскользь Замир упомянул о том, что женат и имеет двух детей. Аниска заметила как между Замиром и Дильбар сразу потекли флюиды симпатии - они с вожделением поглядывали друг на друга и не скрывали взаимного интереса.

Младшего звали Захир. "Помощник, красивый", - перевела Дильбар. "Какое точное соответствие имени", - поразилась Аниска. Захиру и в самом деле было девятнадцать. Он учился в институте и брат взял его с собой, чтобы не скучать одному в чужом городе.

Разговаривали по-русски, лишь изредка Замир и Дилька перекидывались какими-то шутками на родном языке и смеялись.

Потом пошли танцевать. Шампанское вставило и Аниска отрывалась по-полной. Она дергалась, извивалась, прыгала и кричала под рев музыки - и без того коротенькое платьице задиралось, обнажая тело девушки до черных, почти несуществующих трусиков. Захир огромными влюбленными глазами смотрел на Аниску, ловя каждое ее движение.
Начался медленный танец. Аниска крепко прижалась потным телом к мальчику и почувствовала, как он возбужден. В трусики ей как будто уперся кол. Девушку охватило невыносимое желание.
- Пойдем, быстро! - бросила она и потащила Захира с танцпола к ВИП-зоне.

ВИП-зона была окутана мраком, время от времени озаряемым всполохами цветомузыки. Вход сюда стоил пятьсот рублей. Кресла и диваны в зоне были глубокими, с высокими спинками, а столики низенькими. Никакого осветления не имелось. Каждый столик с креслами представлял как бы уютную, отгороженную комнатку, где клиенты могли расслабиться, спокойно выпить и, при желании, даже заняться на скорую руку сексом. Именно поэтому привела сюда мальчика Аниска.

Дискретно подсвечивая себе под ноги фонариком (упаси Боже не в стороны, чтобы не потревожить уединение клиентов!), подлетел официант. Аниска кинула ему тысячу и потребовала бутылку шампанского, тут же принесенную. Махнула рукой на сдачу и жадно припала прямо к горлышку бутылки.

Захир с восторгом смотрел, как она пьет.
- Тэлкэ! - вдруг сказал он. - Тэлкэ! Это по-нашему лиса. Ты красивая рыжая лиса! Хитрая Лиса из сказок, которая всегда сама по себе и морочит всем голову. Оборотень-Лиса.

Аниска засмеялась и положила руку на ширинку юноши. А затем нагнулась над ней, мигом расстегнула и жадно, как шампанское, поймала ртом выскочивший член Захира. Он еще не был большим и толстым, как у взрослых мужчин, но поражал своей крепостью и силой. Девушка плотно обхватила его губами и с упоением принялась за работу. Пару минут спустя Захир забился в судорогах и с криком выплеснул ей в горло струю ароматной жидкости. Аниска проглотила ее, поразившись странному, сладкому вкусу, утерла рот и запила семя шампанским. Затем, давясь, к бутылке приник Захир.

- Ну что, понравилось? - засмеялась девушка. Ей было так радостно и свободно, что хотелось скинуть с себя платье и голой выбежать на дансинг, чтобы все поняли, как ей сейчас хорошо.

- Гюзэл, гюзел (красавица - тат.) всхлипывал от восторга и благодарности Захир, целуя Аниску. Она, смеясь, дотронулась до члена мальчика и удивилась, как быстро он оклемался.

- Хочешь еще? - спросила девушка.
Захир закивал. Аниска приподняла платьице, повернулась спиной к мальчику, села ему на колени, отодвинула тоненькую ниточку трусиков и начала...

...Через двадцать минут счастливые, потные и довольные друг другом они обнявшись покинули ВИП-зону. За это время с юношеским пылом Захир дважды кончил в девушку, обработав под вещим анискиным руководством оба ее соседних отверстия и заполнив их своим сладким семенем. В туалете Аниска бросила в корзину липкие, испачканные трусики, вымылась, наскоро подкрасилась и вышла наружу.
Захир поедал ее влюбленными глазами.
- Мин синенмэнэ никахлашам, тэлкэ! Я на тебе женюсь, Лиса! - с жаром сказал мальчик. - Объясни, куда засылать сватов!
"Ну вот, - расстроилась Аниска. - И этот туда же... Что они, сдурели что ли с этой женитьбой???
- Ох, лисенок ты мой пылкий! - засмеялась девушка и потрепала Захира по щеке. - Не удержать тебе пока хитрую тэлке-лису. Открою тебе большую тайну - я вообще-то глупая блондинка, которая хоть и перекрасилась в рыжий цвет, а все равно осталась дура-дурой...Было нам хорошо и ладно! Пошли к нашим за стол! - и Аниска чмокнула Захира в губы.

Еще издали они увидели, что столик, за которым компания сидела раньше, был пуст. Захир извинился, отошел в сторонку, где было лучше слышно, и достал мобильник. Трубку долго не поднимали, потом Захир стрельнул фразой по-татарски, кивнул, получил ответ и выключил телефон.

- Они поехали к Дильбар, - смущенно сказал юноша. - Просили не ждать.
- Ну вот и славно, - обрадовалась Аниска. Вызови-ка мне такси. Пора и мне домой.
И уехала.

* * * * *

Подруги встретились на следующий день в обед. Пошли в кафе есть пирожные и обсуждать прошедшую ночь.
Дильбар счастливо и сонно улыбалась. Ее загадочные черные глаза светились удовольствием.
- Настоящий барс, - сказала она. - А твой?
- Способный мальчик, - ответила Аниска и довольно потянулась. - Побольше бы таких!

Подруги расхохотались. День был жарким, кофе - крепким и ароматным, пирожные - чудесными. Аниске хотелось кричать от радости, так прекрасен был мир!

И тут она увидела за окном кафе детскую коляску.
Ее крепко сжимали волосатые сильные мужские руки.
Знакомые руки.
Аниска медленно, как в кошмарном сне подняла голову выше.
Плечи. Широкие, развернутые плечи. Какие знакомые!
Шея.
Подбородок.
Лицо...

Коляску толкал милый Петя! Рядом с ним шла невысокая полная молодая женщина со счастливым лицом. Она заботливо всматривалась в ребенка в коляске.
И Петя смотрел на него.

Они шли и переговаривались, с любовью глядя на свое дитя. Их ребенка. Петиного ребенка.

Аниске показалось, что весь мир сейчас обрушится.
Девушка встала и спотыкаясь побежала в туалет.

Закрывшись в кабинке она медленно стала сползать вниз по стене, пытаясь сдержать вой.
Закусила до боли руку. Вгрызлась в свою кисть. Потекла кровь.
Аниска упала на холодный бесчувственный кафель пола и стала биться об него головой в беззвучном крике.

ПОЧЕМУ???
НУ ПОЧЕМУ???

Ведь это мог быть их ребенок. Плод любви Аниски и Пети. Мальчик. Маленький синеглазый, в Петю, мальчик, которому могло бы сейчас исполниться пять лет. Мальчик, которого Аниска собственноручно убила, когда ей было девятнадцать.

Или девочка. С беленькими волосиками и табачного цвета загадочными глазами - вся в маму, Аниску. Сейчас Петя сажал бы доченьку на плечи и они гуляли бы по городу втроем. Да, с доченькой, которая плоть от плоти, кровь от крови.

НУ ПОЧЕМУ Я ЕГО УБИЛА??? - всхлипывала Аниска, давясь солеными слезами. - Как я могла быть такой дурой???

ПОЧЕМУ???

- А вы любите детей, Аниска? - спросила вдруг требовательным, тревожным голосом Тамара Борисовна. Она сидела рядом, возвышаясь на толчке и выжидательно смотрела на девушку.

Аниска в ужасе вскрикнула и потеряла сознание.


Прошло страшно много времени. А может и не так много.
Молчал бесчувственный кафель пола. Молчали стены. Молчала вселенная.

Аниска очнулась. Кафель холодил щеку. С кисти руки капала кровь, смешиваясь на полу со слезами.

...Я жива и надо жить. Да. Жить...Как-то надо жить. Сегодня. Завтра. Послезавтра...Она сильная и должна жить...

Опираясь на стенки туалета Аниска поднялась и пошатываясь вышла к умывальнику. Смыла кровь, долго держала голову под холодным краном, наспех вытерлась и подсушила волосы, замотала салфеткой кисть, подкрасилась и вышла к людям, обратно в мир.

Дильбар ждала ее за столиком. Мудрая подруга все видела и все понимала.
Она внимательно положила свою руку на руку Аниски, слегка сжала ее и сказала по-татарски одно слово.
- Кысмет. (тюрк. - судьба, везенье, шанс, удача и др.)

Аниска знала его. Но только сейчас впервые задумалась над той вселенской емкостью, которой оно обладает.

Кысмет.

Да. Надо жить дальше. Такой у тебя кысмет.

Кысмет...

* * * * *

Когда Аниска вернулась домой ее залихорадило, поднялась высокая температура. Истерзанная зубами рука опухла. Аниска слегла.
Болела она долго и тяжело, почти две недели.

Как-то позвонила Тамара Борисовна. Она просила у Аниски прощенья, всхлипывала и плакала. Аниска вдруг почувствовала стыд перед этой измученной женщиной. "Да ты лучше посмотри на себя, стерва! - думала девушка. Как ты можешь обижаться на несчастного человека, который родил детей, растил их, воспитывал и хочет им счастья? Неужели ты, сука, стоишь больше, чем она? Ты захотела ребенка, затем убила его и скачешь с хуя на хуй! Вспомни, что ты вытворяла в ту ночь, а потом уже суди других!" От этих мыслей, пришедших в голову внезапно, Аниске стало больно и ужасно себя жалко. И она тоже расплакалась в трубку. С Тамарой Борисовной проговорили почти час и расстались успокоенные и просветленные печалью, договорившись встретиться снова, вдвоем, по-женски.

Звонил и извинялся Павел Игнатьевич. "Знаешь, Аниска, это ведь моя вина - я никогда не давал Миньке быть до конца самостоятельным. Хотелось, чтобы он всегда меня слушал, уважал. Ну а оно вот как вышло... Надо было Миньке крепче за тебя стоять, да не сообразил пацан. Я во всем виноват...".

Звонил Минька. Много раз. Аниска не хотела с ним разговаривать и бросала трубку.
Тогда он опять приехал с букетом цветов. Просил прощенья. Вымаливал еще один шанс. Говорил о своей любви.

Аниска лежала на постели слабая, измученная. Минька сидел на полу у кровати. Даже Пуська его не трогал - сменил гнев на милость.

Через несколько дней температура спала. Заехал Минька с корзиной сочных абхазских персиков. Долго и оживленно болтал какую-то чепуху и смотрел на Аниску.

Девушка безмолвно лежала и гладила Пуську. А потом вдруг перебила Миньку и сказала:
- Хорошо, Минька. Я выйду за тебя замуж...

* * * * *
...Свадьбу решили справить через месяц. Аниска лишь попросила, чтобы до этого Минька к ней не приставал. "Все будет, я твоя, только подожди, когда станем мужем и женой. А сейчас мне муторно, наверное после болезни", - объяснила ситуацию девушка и Минька беспрекословно подчинился.

Пал Игнатьич начал ремонт комнат для молодоженов. Заказали по каталогу испанскую мебель, огромную кровать со специальным высоченным матрасом-сексодромом, набитым кокосовым волокном. Выбрали ресторан - Пал Игнатьич настаивал на самом лучшем.

Аниске не хотелось шумной свадьбы, но будущий тесть настоял. "Милая! Мы ж не последняя в городе семья - положение обязывает! Ты пойми, вам с Дмитрием жить да жить. И круг, в котором вы будете жить, надо уважать. Так что это не просто свадьба, а шаг в будущее, понимаешь? Очень важно, чтобы при этом шаге присутствовали хорошие люди...".

Аниска вздохнула и согласилась. Пусть будет, как они хотят.

За свадебным платьем летали в Москву. Там же справили Миньке шикарный итальянский костюм за две тысячи долларов. Столица Аниске не понравилась - хач на хаче, шумно, людно, неспокойно. Хотя магазины одежды поражали своим изобилием и меньшими, по сравнению с уральскими, ценами.

Вечером вышли прошвырнуться по кафешкам. Соблазнившись красочной афишей с идиотскими рисунками, испугавшими Миньку и рассмешившими Аниску, зашли в ночной клуб, где выступал "Вася Ложкин рокынроль бенд". Взяли водки и уселись на стульчиках у стойки бара. Народу было мало. Начался концерт. Толстенький Вася пел фальшиво, но так самозабвенно и зажигательно, что Аниска вдруг позабыла все свои тревоги и сомненья. Она залпом опрокинула рюмку и потащила Миньку танцевать. Вслед за ними на дансинг потянулись и другие посетители. Отжигали по полной до четырех утра, а домой с собой, несмотря на протесты Миньки, увезли васин альбом "Звериный оскал идиотизма" с автографом. Нет, и в Москве все же есть свое очарование!

...Наступил день свадьбы. Аниска встала рано, попила чаю и съездила в город к парикмахеру сделать прическу. Девушку трясло и она никак не могла сообразить - неужели и вправду сегодня один из самых памятных дней ее жизни? Что это? Начало светлой и радостной полосы существования или трагическая ошибка? Будет ли счастье? Или оно уже наступило, но Аниска не в состоянии пока его уразуметь? Неужели счастье это Минька? Хороший, добрый, богатый, любящий, внимательный... Но почему тогда она ничего к нему не чувствует? Или чувствует, но боится признаться? Потому что Минька совсем не похож на прежних ее друзей и любовников?

Аниска сидела в комнате и мучилась раздумьями. Напротив висело чудное свадебное платье, которое предстояло надеть через час с небольшим.

И тут раздался звонок.

...На экране мобильника Аниска увидела незнакомый номер. Нажала на кнопку.
- Але?
И услышала родной голос, который нельзя было спутать ни с одним другим!
- Привет! Я знаю, что будет сегодня. Спустись, пожалуйста, вниз. Я очень прошу. Черная BMW, семерка...

Аниска вскочила, чуть не упала он волненья и бросилась на улицу.
Подбежала к машине, распахнула дверцу.

ПЕТЯ! МИЛыЙ ПЕТЯ!!!

Да, это был он, ее первый и самый любимый мужчина, с которым она прожила столько лет. Милый Петя, заросший щетиной, с воспаленными красными глазами, похудевший и взволнованный.

Аниска бросилась ему на шею и разревелась.

- Уезжай со мной! - сказал Петя. - Бежим! У нас еще есть время!
- Но Петя...ты же женат, у тебя ребенок!!! - всхлипывая ответила Аниска.
- Все брошу - и жену, и ребенка, и этот город. Бежим! Прямо сейчас в аэропорт, по пути сниму деньги, купим билеты на первый попавшийся рейс.
- Петя! - ошеломленно проговорила Аниска, - Неужели ты бросишь своего ребенка? Петя, очнись! Петя, не молчи, объясни мне, говори!
- Все брошу! Я не могу без тебя. Просто не могу! - в лихорадке повторял Петя.

Аниске стало страшно. Одного ребенка она уже убила. Неужели ей предстоит лишить другого ребенка его отца? Разбить семью, навек обидить Миньку, его родителей, своих родителей, разрушить столько судеб, надежд...Неужели она это сделает? Боже, помоги мне!!!

И тут машину сотряс удар. Дверца со стороны Аниски распахнулась и чьи-то руки вцепились в локоть девушки. Безумный крик разорвал тишину двора.
- Не пущу-у-у-у-у-у! Отдай мою дочь, своло-о-очь!
Это была мама. Рядом стоял понурившийся братец Сашка. Как оказалось потом, это он с балкона увидел, куда убежала Аниска.

Силы покинули Аниску. Она вцепилась в руку Пети и от отчаяния и безысходицы заревела еще сильнее. "Не покидай меня! Не отпускай мою руку! Ну пожалуйста! Увези меня! Петя! Слышишь???" - кричала, как ей казалось, девушка, но на самом деле изо рта у нее вырывались только судорожные всхлипы и шепот.

А Петя...Вдруг руки его, так сильно прижимавшие к себе Аниску, ослабли, опустились и покорно упали...

Мать выдернула девушку из машины и поволокла ее безвольное тело к лифту. Следом шел Сашка...

- Не губи! Не губи себя, дочка! Христом Богом прошу - не губи ни себя, ни нас! - всхлипывала мать. - Хочешь, на колени встану перед тобой? Только не дури! Очнись! У тебя свадьба! Не найдешь больше никогда такого как Митрий! Дура! Шалава! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь, блядь полоумная?
Доча, доча, сердце мое! Все будет хорошо! Ты переволновалась! Все будет хорошо!!! Вот! Выпей таблеточку! Эту! Синенькую! Успокойся, Анисонька, доченька моя милая, сердечная! - причитала мать. Трясущимися руками она совала в рот Аниске какую-то таблетку.

Аниска не противилась. Не было сил. Хотелось умереть. Она проглотила таблетку, запила ее водой и осталась сидеть на кухне, у шкафчика с лекарствами.
А через пятнадцать минут ей уже было все равно...

...Потом Аниску одели...приехал Минька...мать шептала ему "переволновалась...шок...пила лекарство...ты следи за ней..."...были его внимательные руки...весело гудящий кортеж...воздушные шарики на машинах...столько народу в зале? расписываемся...согласна ли? Да! Хе-хе!...ресторан...сто человек! хочу шампанского! как нельзя? Горько? Горько-о-о-о-о! Муж! Минька! Минька, хе-хе, привет, муж Минька! Да, я тебя люблю, Минечка сладкий мой!...шампанского еще хочу. Как нельзя? Можно...Мама? Еще одну таблеточку? Давай...красненькую...хорошо! Хо-ро-шо! Мне о чень хо ро шо! Да!

* * * * *
...Так прошел этот знаменательный день. На самом деле, несмотря на успокоительные таблетки, смешанные с шампанским, Аниска никого не подвела и лицом в грязь не ударила. Она держалась в сознании до конца, следуя всем пунктам свадебного торжества. И лишь по фотографиям, сделанным тогда, можно было впоследствие понять по глазам и странной улыбке девушки, что с ней не все было в порядке...

Да, в тот день она держалась до конца. Только поздно вечером, из последних сил отведя в сторону своего мужа Дмитрия Павловича Синицина, молодая госпожа Синицина прошептала: "Все, Минька, падаю, спасай!". И внимательный любящий муж осторожно подхватил потерявшую сознание супругу и унес ее в машину, которая увезла их в президентские апартаменты самого шикарного отеля города, где им предстояло провести первую брачную ночь...

Окончание следует.