|
|
Пишет wehr (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} wehr)@ 2005-06-14 23:59:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Зачем Сибири самостоятельность?
По ходу дискуссии о самостоятельности Сибири, и об экспериментах Самира, да и о моем творчестве, некоторые товарищи недоумевают: зачем Сибири самостоятельность, и не хотим ли мы отделиться. А некоторые анонимы даже угрожают, вот один пообещал рожок потратить. Для этого анонима - я на него тоже рожок потрачу с удовольствием.
Для меня вопрос о самостоятельности Сибири даже не стоит. Он просто не возникает. Одна из наиболее ярких впечатлений моего детства и юности - это картины развала всего и вся. В Ачинске за 90-е годы, год от года, в старом центре добавлялось брошенных домов, чаще всего после пожаров. Когда-то в этих домах жили миллионеры, а теперь они с выбитыми стеклами и дверьми. Старый центр Ачинска за 90-е годы просто опустел.
Когда-то в городе было много мелких промышленных предприятий: меховая фабрика, фабрика игрушек, леспромхоз, порт и так далее. Из всего этого в живых остался лишь порт, но тоже не целиком. Его долго украшали остовы вытащенных на берег судов, пока их не порезали окончательно. А все остальное - в руинах. От леспромхоза осталось только несколько зданий. И все это разрушалось на глазах.
Самое тяжелое впечатление осталось от центра индустриального Кузбасса, от Гурьевска, куда я попал в самый разгар кризиса, весной 1998 года. Город окружали брошенные рудники, разрезы, карьеры, подъездные пути и грузовые станции, в самом городе было несколько еле живущих предприятий. Народ там как плитой придавлен. Когда ехал назад, в Белово, чтобы сесть на поезд, проезжал мимо заброшенного карьера, на отвале которого были когда-то проложены пути, и в конце путей стоял локомотив Т-3. Это рабочая лошадка железных дорог. Он стоял давно брошенным, заржавевшим. С него сняли дизеля, оборудование и приборы, а остов бросили. Его было далеко видать, за несколько километров, пока не скрылся за горизонтом. Памятник бесхозяйственности. Я большую часть жизни прожил возле железной дороги, и на них работала вся семья. Поэтому эта картина - черный силуэт локомотива на фоне лазоревого закатного неба, с пустыми глазницами окон - сильно врезалась в память.
Шарыпово. Город-новостройка, столица КАТЭКа. Там я увидел улицу, состоящую из брошенных пятиэтажек. Более тяжелого зрелища мне видеть не доводилось. И, надеюсь, не придется.
Достаточно проехать по железной дороге по Западной Сибири, чтобы увидеть - дорогу с обоих сторон окружают брошенные предприятия, зерновые элеваторы, станции пассажирские и станции сортировочные, вокзалы и разъезды. Руины, развалы, кучи мусора и заржавевшие механизмы, конструкции, локомотивы, вагоны...
Вот это все - реальное, зримое воплощение, реальные результаты той политики, которая нашим правительством проводится. И не надо говорить, что мы, мол, к этому не причастны. Никто на эти реальные результаты не указывал, и не требовал немедленного исправления. "Оппозиционеры" у нас упражнялись в теоретических построениях, в рассуждениях о "патриотизме", в поиске заговоров, а не в реальном деле. Патриоты у нас требуют восстановления "мощи", достижения "мирового влияния", а не восстановления вот этого всего разрушенного. Хорошо о "патриотизме" рассуждать в Москве, вдалеке от полуразрушенной России.
Я на эти руины насмотрелся досыта. И считаю, что Сибири самостоятельность нужна сильнее всего. Самостоятельные сибиряки не смогут долго ходить мимо руин и развалин, начнут что-то делать, и быстро добъются успехов. А правительство и московские "патриоты" уже делом доказали свою непригодность к управлению страной. Вот по этой причине для меня вопрос о необходимости Сибири даже не стоит. Надо - и все.
Теперь немного слов к воинственным анонимам. Ваш "патриотизм" - безрукий, безмозглый и сопливый, о чем я много писал и говорил. Ваш "патриотизм" - это патриотизм ублюдка, думающего только о том, кому бы врезать...
О задачах. Первая и главная задача нашего движения состоит в том, чтобы по максимуму пробудить в сибиряках чувство самостоятельности. Нужно разбить этот ублюдочный миф о том, что без Москвы ничего нельзя сделать. Любой сибирский регион при правильной политике может самостоятельно встать на ноги. Это реально доказал Красноярский край при Лебеде, и Омская область при Полежаеве. Лебедь сделал, по существу, только два дела - прекратил казнокрадство и посадил Быкова. Этого оказалось достаточно для того, чтобы край стал оживать. Губернатор Омской области Леонид Полежаев пошел дальше, объявив приоритет производства. Итог - первое место по Сибири и четвертое в России по иностранным инвестициям, первое место в Сибири по торговому обороту.
Губернатор Хабаровского края Ишаев вообще отличился тем, что два раза загнул в бараний рог "кремлевцев", один раз с письмом 13-ти губернаторов о монетизации льгот, другой раз - с островами на Амуре. Кто-нибудь из "патриотов" вспомнил об Ишаеве, который не согласился подписать согласование, и вспомнил и о часовне, и об российском имуществе на островах? Не снизошли до такой низости. И после этого Ишаев блестяще выиграл выборы, собрал 85% голосов.
Итак, вывода два: Москва и московские "патриоты" практически доказали свою непригодность к управлению страной; "кремлевцев" можно и нужно бить как можно чаще за большие и малые ошибки. Выбора у сибиряков нет. Либо инициатива будет взята в свои руки, либо медленное издыхание продолжится.
Вторая задача - восстановление достоинства сибиряков. Официальные историки вылили на Сибирь тысячи тонн грязи, воздвигнув миф о том, что Сибирь-де, была "заснеженной пустыней", и до русских тут ничего не было. Этому нужно положить конец, и приложить максимальные усилия к тому, чтобы Сибирь приобрела свою настоящую историю, длинную, яркую и богатую.
Этот момент сейчас может недооцениваться, но реально без него ничего не выйдет. Приниженность сибиряков основывается и обосновывается этим ублюдочным историческим мифом. Для этого нужно максимально форсировать исследования дорусской Сибири, археологические раскопки, публикацию результатов, создание исторической литературы. Благо, первые шаги на этом пути уже сделаны.
Очень важно в этом отношении изучение сибирского языка Самиром.
Третья задача - установление добрососедских отношений и сотрудничества с соседями, странами Средней Азии и АТР. И здесь тоже дело вынужденное, ибо Москва доказала на практике непригодность к решению этой задачи. В отношениях и сотрудничестве с Китаем, важнейшим партнером в регионе, ничего не сдвинулось дальше истерик по поводу "китайской угрозы". В отношениях со страными Средней Азии были допущены просто вопиющие просчеты, вроде соглашения о границах от 22 марта. Мы не можем ждать, пока там, в Москве, наконец, сподобятся заняться широким изучением восточных стран и развитием отношений. Для сибиряков нормальные отношения - ресурс для подъема, и гарантия от вторжений и конфликтов.
В отношениях мы не можем позволить себе роскоши следовать абстрактным геополитическим теориям. В этих делах нас должны интересовать конкретные результаты: суммы товарооборота, инвестиции, развитие представительств, культурные и научные контакты и так далее.
В вопросе самостоятельности Сибири не может быть никаких компромиссов. Либо мы живем самостоятельно и это является гарантием нашего будущего и нашего роста, либо мы подыхаем.
По ходу дискуссии о самостоятельности Сибири, и об экспериментах Самира, да и о моем творчестве, некоторые товарищи недоумевают: зачем Сибири самостоятельность, и не хотим ли мы отделиться. А некоторые анонимы даже угрожают, вот один пообещал рожок потратить. Для этого анонима - я на него тоже рожок потрачу с удовольствием.
Для меня вопрос о самостоятельности Сибири даже не стоит. Он просто не возникает. Одна из наиболее ярких впечатлений моего детства и юности - это картины развала всего и вся. В Ачинске за 90-е годы, год от года, в старом центре добавлялось брошенных домов, чаще всего после пожаров. Когда-то в этих домах жили миллионеры, а теперь они с выбитыми стеклами и дверьми. Старый центр Ачинска за 90-е годы просто опустел.
Когда-то в городе было много мелких промышленных предприятий: меховая фабрика, фабрика игрушек, леспромхоз, порт и так далее. Из всего этого в живых остался лишь порт, но тоже не целиком. Его долго украшали остовы вытащенных на берег судов, пока их не порезали окончательно. А все остальное - в руинах. От леспромхоза осталось только несколько зданий. И все это разрушалось на глазах.
Самое тяжелое впечатление осталось от центра индустриального Кузбасса, от Гурьевска, куда я попал в самый разгар кризиса, весной 1998 года. Город окружали брошенные рудники, разрезы, карьеры, подъездные пути и грузовые станции, в самом городе было несколько еле живущих предприятий. Народ там как плитой придавлен. Когда ехал назад, в Белово, чтобы сесть на поезд, проезжал мимо заброшенного карьера, на отвале которого были когда-то проложены пути, и в конце путей стоял локомотив Т-3. Это рабочая лошадка железных дорог. Он стоял давно брошенным, заржавевшим. С него сняли дизеля, оборудование и приборы, а остов бросили. Его было далеко видать, за несколько километров, пока не скрылся за горизонтом. Памятник бесхозяйственности. Я большую часть жизни прожил возле железной дороги, и на них работала вся семья. Поэтому эта картина - черный силуэт локомотива на фоне лазоревого закатного неба, с пустыми глазницами окон - сильно врезалась в память.
Шарыпово. Город-новостройка, столица КАТЭКа. Там я увидел улицу, состоящую из брошенных пятиэтажек. Более тяжелого зрелища мне видеть не доводилось. И, надеюсь, не придется.
Достаточно проехать по железной дороге по Западной Сибири, чтобы увидеть - дорогу с обоих сторон окружают брошенные предприятия, зерновые элеваторы, станции пассажирские и станции сортировочные, вокзалы и разъезды. Руины, развалы, кучи мусора и заржавевшие механизмы, конструкции, локомотивы, вагоны...
Вот это все - реальное, зримое воплощение, реальные результаты той политики, которая нашим правительством проводится. И не надо говорить, что мы, мол, к этому не причастны. Никто на эти реальные результаты не указывал, и не требовал немедленного исправления. "Оппозиционеры" у нас упражнялись в теоретических построениях, в рассуждениях о "патриотизме", в поиске заговоров, а не в реальном деле. Патриоты у нас требуют восстановления "мощи", достижения "мирового влияния", а не восстановления вот этого всего разрушенного. Хорошо о "патриотизме" рассуждать в Москве, вдалеке от полуразрушенной России.
Я на эти руины насмотрелся досыта. И считаю, что Сибири самостоятельность нужна сильнее всего. Самостоятельные сибиряки не смогут долго ходить мимо руин и развалин, начнут что-то делать, и быстро добъются успехов. А правительство и московские "патриоты" уже делом доказали свою непригодность к управлению страной. Вот по этой причине для меня вопрос о необходимости Сибири даже не стоит. Надо - и все.
Теперь немного слов к воинственным анонимам. Ваш "патриотизм" - безрукий, безмозглый и сопливый, о чем я много писал и говорил. Ваш "патриотизм" - это патриотизм ублюдка, думающего только о том, кому бы врезать...
О задачах. Первая и главная задача нашего движения состоит в том, чтобы по максимуму пробудить в сибиряках чувство самостоятельности. Нужно разбить этот ублюдочный миф о том, что без Москвы ничего нельзя сделать. Любой сибирский регион при правильной политике может самостоятельно встать на ноги. Это реально доказал Красноярский край при Лебеде, и Омская область при Полежаеве. Лебедь сделал, по существу, только два дела - прекратил казнокрадство и посадил Быкова. Этого оказалось достаточно для того, чтобы край стал оживать. Губернатор Омской области Леонид Полежаев пошел дальше, объявив приоритет производства. Итог - первое место по Сибири и четвертое в России по иностранным инвестициям, первое место в Сибири по торговому обороту.
Губернатор Хабаровского края Ишаев вообще отличился тем, что два раза загнул в бараний рог "кремлевцев", один раз с письмом 13-ти губернаторов о монетизации льгот, другой раз - с островами на Амуре. Кто-нибудь из "патриотов" вспомнил об Ишаеве, который не согласился подписать согласование, и вспомнил и о часовне, и об российском имуществе на островах? Не снизошли до такой низости. И после этого Ишаев блестяще выиграл выборы, собрал 85% голосов.
Итак, вывода два: Москва и московские "патриоты" практически доказали свою непригодность к управлению страной; "кремлевцев" можно и нужно бить как можно чаще за большие и малые ошибки. Выбора у сибиряков нет. Либо инициатива будет взята в свои руки, либо медленное издыхание продолжится.
Вторая задача - восстановление достоинства сибиряков. Официальные историки вылили на Сибирь тысячи тонн грязи, воздвигнув миф о том, что Сибирь-де, была "заснеженной пустыней", и до русских тут ничего не было. Этому нужно положить конец, и приложить максимальные усилия к тому, чтобы Сибирь приобрела свою настоящую историю, длинную, яркую и богатую.
Этот момент сейчас может недооцениваться, но реально без него ничего не выйдет. Приниженность сибиряков основывается и обосновывается этим ублюдочным историческим мифом. Для этого нужно максимально форсировать исследования дорусской Сибири, археологические раскопки, публикацию результатов, создание исторической литературы. Благо, первые шаги на этом пути уже сделаны.
Очень важно в этом отношении изучение сибирского языка Самиром.
Третья задача - установление добрососедских отношений и сотрудничества с соседями, странами Средней Азии и АТР. И здесь тоже дело вынужденное, ибо Москва доказала на практике непригодность к решению этой задачи. В отношениях и сотрудничестве с Китаем, важнейшим партнером в регионе, ничего не сдвинулось дальше истерик по поводу "китайской угрозы". В отношениях со страными Средней Азии были допущены просто вопиющие просчеты, вроде соглашения о границах от 22 марта. Мы не можем ждать, пока там, в Москве, наконец, сподобятся заняться широким изучением восточных стран и развитием отношений. Для сибиряков нормальные отношения - ресурс для подъема, и гарантия от вторжений и конфликтов.
В отношениях мы не можем позволить себе роскоши следовать абстрактным геополитическим теориям. В этих делах нас должны интересовать конкретные результаты: суммы товарооборота, инвестиции, развитие представительств, культурные и научные контакты и так далее.
В вопросе самостоятельности Сибири не может быть никаких компромиссов. Либо мы живем самостоятельно и это является гарантием нашего будущего и нашего роста, либо мы подыхаем.
