Сибирь и государственность
Сибирь и государственность





Мои статьи "Зачем Сибири самостоятельность?" и "Ответ врагам самостоятельности Сибири" вызвали бурную дискуссию, неожиданных для меня масштабов. Конечно, в ней было гораздо больше противников идеи самостоятельности Сибири, чем сторонников, но так бывает у всех новых идей. Главное, что в дискуссии выявилось, так это то, что вопрос самостоятельности Сибири почти всегда смешивается и путается с вопросом отделения Сибири от России, или с "сибирским сепаратизмом". Разбору этих вопросов и посвящена моя статья.



Возражения по поводу государственности в Сибири делятся на два типа. Возражения первого типа утверждают, что в Сибири государственность невозможна вообще, в принципе, ибо таковой никогда не было. Возражения второго типа утверждают, что невозможно отделение и создание государства в Сибири сейчас, в текущей обстановке. Начнем с возражения первого типа.



Когда в Сибири появилась государственность?



В русской историографии принято начало истории Сибири полагать под 1032 годом, когда зафиксирован Новгородскими летописями первый поход в Сибирь, а освещение истории Сибири начинать с похода Ермака, с того момента, когда Сибирское ханство оказалось завоеванным и включенным в состав Московского государства. С точки зрения русской историографии до этого никакой государственности в Сибири не было, и сибирские народы жили если не первобытно-общинном строе, то, по крайней мере, на стадии его распада. Например, В.И. Шунков всю жизнь защищал тезис: "Едва ли подлежит сомнению, что до конца XVI века у большинства народов Сибири первобытнообщинный строй был еще господствующим" (цит. по: Кызласов Л.Р. Письменные известия о древних городах Сибири. М., "МГУ", 1992, с. 5).

Скажу сразу, историография и история между собой различаются, хотя эти понятия очень часто путают. История включает в себя события, реально произошедшие и как-то зафиксированные. В летописях ли, в исторических заметках, в эпиграфике или археологическими остатками - не важно. А вот историография представляет собой собрание мнений историков относительно истории. Историк, при всем желании, не может охватить все факты истории, и неизбежно конструирует какую-то свою версию истории, свое понимание происходивших событий. При этом, если какое-то историческое событие не попало на страницы исторического труда, не было извлечено из источников и описано, это совсем не значит, что такого события не было вообще.
Представление о том, что в Сибири совсем не было государственности до прихода русских - это не более чем русская историография, то есть собрание мнений русских историков по этому поводу. Это так, потому что многочисленные летописи и историческими записки, археологические находки решительно опровергают это представление.

На сегодняшний день наиболее древняя зафиксированная государственность в Сибири отосится к III веку до н.э., когда в 201 году до н.э. хуннский шаньюй Маодунь вторгся на территорию современной Минусинской котловины (долина среднего течения Енисея) и разгромил местное государство, известное под китайским названием Динлин. Л.Р. Кызласов связывает это государство с тагарской археологической культурой (Кызласов Л.Р. Гуннский дворец на Енисее. Проблемы ранней государственности Южной Сибири. М., "Восточная литература", 2001, с. 127). При раскопках Тепсейского могильника на Енисее были найдены треугольные в сечении деревянные планки, на которых были вырезаны батальные сцены. Могильник относится также к III веку до н.э. По мнению М.П. Грязнова, эти изображения скорее всего иллюстрируют какой-то эпос, что является одним из признаков существования государства.

Для более ранних эпох такие наблюдения сделать труднее, однако тот же М.П. Грязнов, при раскопках кургана Аржан в Туве, относящегося к VIII веку до н.э., сделал наблюдение, что построить такой курган могло лишь многочисленное общество, и размах погребального траура наводит на мысль, что в кургане был погребен глава крупного государственного образования (Грязнов М.П. Курган Аржан. М., "Наука", 1980, с. 29).

Наиболее ранняя государственность в Сибири, зафиксированная письменно, относится к I веку до н.э., когда хуннский шаньюй Цзюйдихоу назначил ваном цзяньгуней (кыргызов) пленного китайского генерала Ли Лина, бывшего окольничего при дворе императора У-Ди династии Старшая Хань, и ваном динлином князя Вэй Люя (Кызласов Л.Р. Гуннский дворец... с. 128). Причем Ли Лин, кроме того, что он сам по себе обладал высоким положением и знатным происхождением, был женат на дочери шаньюя Цзюйдихоу, и был самостоятельным правителем в своих владениях. Династия хуннских шаньюев в те времена обладала такой же знатностью и величием, что и императорская династия Хань.

От Ли Лина берет свое начало длинный род кыргызских правителей, представители которого правили в Минусинской котловине до начала XVIII века. В частности, кыргызский каган Алп Урунгу (Ажо), который в 840 году разгромил уйгурский каганат и захватил Центральную Азию, был прямым потомком Ли Лина, и император У-цзи внес в 846 году его в родословную царского рода династии Тан. Император Чжун-цзу династии Тан официально признавал династию кыргызских правителей родственной, потому что первый император династии Тан Ли Юань проиходил из одного рода, что и Ли Лин (Кызласов Л.Р. Гуннский дворец... с. 133).

То есть, первая известная государственность в Сибири не только обладает солидной древностью, но и также первые правители, известные по историческим заметкам, обладали очень большой знатностью. Причем, если сопоставить с родословной Рюриковичей и Романовых, то становится очевидно, что и первые, и вторые являются худородными перед первыми правителями Динлин-го. А когда Алп Урунгу имел право прибывать к императорскому двору как родственник императора (что было тогда очень большой привилегией), а не как подданый, предки Рюрика вроде бы владели небольшими владениями на Балтике, и никакой знатностью не отличались.
Ранняя история государственности в Западной Сибири известна гораздо меньше, ибо масштаб археологических раскопок был мал, а источники разрабатывались гораздо менее активно, чем источники об истории Центральной Азии. Н все же, трудами Г.Ф. Миллера известно, что Сибирское ханство возникло в 1217 году по милости Чингисхана, давшего право царевицу Тайбуге править по среднему течению Иртыша. Тайбуга построил город в честь своего благодетеля - Чингидин, который русские переименовали в Тюмень. Сибирское ханство с 1563 по 1581 года возглавлялось чингизидом, из рода Шейбани, внука Чингисхана, Кучумом. Потом с 1584 по 1588 год ханом был Сейтек из рода Тайбуги, а с 1588 по 1598 или 1599 годы власть снова перешла в руки Кучума. В 1601 году старший сын Кучума Алей восстановил Сибирское ханство, которое существовало до 1663 года.

Итак, два самых известных государства в Сибири существовали в течение очень долгого времени. Кыргызское государство на Енисее (известное под разными названиями: Динлин-го, Кыргызский каганат, Толы Хоорай) - с 98 года до н.э. по 1704 год н.э., то есть в течении 1802 лет. Сибирское ханство существовало с 1217 по 1663 год, то есть в течение 446 лет.

Таким образом, вопрос о наличии в Сибири собственной традиции государственности даже не должен ставиться, ибо это является очевидным историческим фактом. Всякий, кто говорит о якобы имевшем место отсутствии государственности в Сибири тем самым расписывается одновременно в своем собственном невежестве и политической ангажированности.



Об уровне развития.



Тезис В.И. Шункова, который я уже цитировал, основывался, кроме горячего убеждения автора в своей правоте, на замалчивании фактов истории Сибири. В русской историографии вплоть до 70-х годов ХХ века не было написано полной истории ни одного степного народа. Акцент в исторических исследованиях делался на то, как нерусские народы Сибири принимали участие в социалистическом строительстве. В 70-е и 80-е годы были написаны исторические монографии по телеутам и ойратам Джунгарского ханства. Это, пожалуй, единственное исключение, ибо по другим народам Сибири до сих пор исторических монографий не создано. Более того, этому возводились препятствия. Например, Л.Р. Кызласов, первым начавший писать о государственности енисейских кыргызов, получил ярлык "хакасского националиста".

Именно эта огромная лакуна и давала возможность русским историкам рассуждать о том. что де народы Сибири только-только вышли из первобытно-общинного строя.
Между тем, строительство городов, такой важный признак цивилизации и высокого уровня общественного развития, отмечается снова для времени Ли Лина, то есть для 90-х годов I века до н.э. Его дворец, расположенный на окраине современного Абакана, получивший в литературе название Ташебинского дворца, находился в центре большого города, площадью около 10 гектар. Перед дворцом была широкая площадь, шириной около 100 метров, за которой начинались срубные дома, расположенными по строго параллельной системе улиц. Город первоначально, видимо, был укреплен бревенчатой стеной, но его стали обносить мощной пахсовой стеной с башнями. Стена не была достроена, однако сохранившаяся длина укрепления составляла 584 метра (Кызласов Л.Р. Гуннский дворец... с. 120-122).

То есть, городская цивилизация для Сибири является привычным делом уже с этих давних времен. Это является бесспорным доказательством для того, что в Сибири, в особенности в Минусинской котловине, первобытно-общиный строй разрушился задолго до начала нашей эры.

Пик градостроительства в Сибири выпал на VII-XII века, когда была основана и построена большая часть дорусских городов. Персидский путешественник Абу-Дулаф в Х веке побывал в земле кыргызов и описывал город Кемиджкет, резиденцию Хырхыз-хакана, и большой комплекс храмов на Уйбате. Арабский ученый Ал-Идриси в XII веке перечисляет кыргызские города: Хакан Хирхиз, Даранд Хирхиз, Намра и Хирхиз. В то же время, по данным Рашид-ад-Дина был основан город Кикас на слиянии Енисея и Ангары (Кызласов Л.Р. Письменные известия... с. 30-31).

Знали в Сибири и письменность с довольно давних времен. Во-первых, в эпоху Ли Лина в широком обращении была китайская письменность, поскольку китайский язык для того региона был международным языком. На законцовках крыши Ташебинского дворца выдавлена китайская надпись. Во-вторых, в Южной Сибири и в Центральной Азии с VII-VIII веков бытовало свое собственное письмо, т.н. "руническое енисейское письмо", представленное большим количеством надгробных эпитафий, надписей на скалах и на различных вещах. Особенно активно оно использовалось в IX-Х веке, а появление в рунических записях явных монголизмов, указывает на то, что это письмо использовалось и после монгольского завоевания (Кызласов И.Л. Рунические письменности евразийских степей. М., "Восточная литература", 1994, с. 162-164).

Кроме того, в отличие от древнерусской литературы, для "рунического письма" существуют аутентичные рукописи VIII-X веков из Турфанского оазиса и Дуньхуана (Восточный Туркестан). В число рукописных памятников, выполненных на бумаге (!) тушью и чернилами относятся 20 фрагментов различных сочинений и полная книга "Irq bitig" (Кызласов И.Л. Рунические письменности... с. 152). "Знаки этих рукописей принадлежат хотя и различным, но вполне беглым писцовым почеркам" - отмечает Игорь Леонидович Кызласов (там же).

Я думаю, этого вполне достаточно для того, чтобы похоронить представление о Сибири, как о "дикой, первобытной стране". Хотя, это только наиболее яркие факты из истории культуры в Сибири.



Итак, разбор первого типа возражений доказывает их полную беспочвенность. Сторонникам мнения о том, что в Сибири де не было государственности и культуры, нечего выставить против хотя бы перечисленных фактов, кроме своего собственного горячего убеждения в своей правоте. А это - не аргумент.



Можно ли создать государство в Сибири?



Возражения второго типа утверждают, что в настоящее время создать в Сибири государство невозможно. Приводятся самые разные аргументы, вплоть до таких фантастических, что де, новое государство, вынуждено будет покупать электроэнергию в Евроссии (это при сибирской-то энергетике!), а вообще будет жить за счет нефти.

Однако и эти представления крайне далеки от реальности.

Сибирь обладает сейчас достаточным потенциалом, чтобы начать жить совершенно самостоятельно. В этом отношении наше положение кардинально разнится с положением начала ХХ века, когда Сибирь действительно была слаборазвитой территорией и не имела собственной промышленности. Однако уже тогда областники положительно решали вопрос о самостоятельности и независимости Сибири.

Теперь же, в Сибири проживает 32 млн. 47,5 тысяч человек. По численности населения мы вполне сопоставимы с Испанией, Польшей и Румынией. В два раза превышаем по численности Нидерланды, в шесть раз Словакию, Финляндию, Норвегию.
Среди бывших союзных республик больше население только на Украине - 49,5 млн. человек. А по остальным:

Беларусь - 10,1 млн. человек,

Латвия - 2,4 млн. человек,

Литва - 3,6 млн. человек,

Молдавия - 4,3 млн. человек,

Эстония - 1,4 млн. человек (примерно как население Новосибирска),

Азербайджан - 7,6 млн. человек,

Армения - 3,7 млн. человек,

Грузия - 5,4 млн. человек,

Казахстан - 14,9 млн. человек,

Киргизия - 4,6 млн. человек,

Таджикистан - 6 млн. человек,

Туркменистан - 4,8 млн. человек,

Узбекистан - 24, 2 млн. человек.

То есть большинство новых независимых государств, образовавшихся после распада СССР, имели население от 3 до 10 млн. человек. Опыт показывает, что это нисколько им не помешало стать вполне нормальными независимыми государствами.

Почти во всех регионах Сибири преобладает городское население. Процент городского населения в среднем составляет 75% от всего населения. Это является неопровержимым свидетельством высокого уровня развития сибирских регионов и преобладания здесь индустриального производства над сельскохозяйственным.

Теперь по экономической базе. С этим в Сибири все в порядке. Восточные регионы являются одними из крупныеших производителей промышленной продукции не только в масштабе России, но и в масштабе всего мира. На юге Сибири сформироались крупные промышленные районы: Омск, Новосибирск, Томск, Кемеровская область, Красноярск, Иркутск.

Особенно в этом отношении выделяется Кемеровская область, в которой сосредоточена основная часть тяжелой промышленности: угледобыча, коксохимическое производство, черная металлургия, тяжелое машиностроение. В СССР Кемеровская область давал 12,6% промышленной продукции. В масштабе Сибири в целом, Кемеровская область давала 75% продукции топливной промышленности, 75% черной металлургии, 20% химической и нефтехимической продукции, 12% электроэнергии, 13% строительных материалов. Кузбасс - это мощный индустриальный центр в Сибири.

Это - его мощности в крайне изношенном состоянии, после нещадной эксплуатации в течение почти 25 лет. Еще 20 лет хозяйствования еще больше подорвали его силы, однако это не отменяет огромного значения Кемеровской области для экономики Сибири. В восстановлении и развитии Кемеровской области есть огромные перспективы.

Перечислять экономический потенциал других регионов будет очень долго, потому я коснусь только в самых общих чертах. Тюменская область сейчас является одним из крупнейших в мире районов добычи нефти и газа. Здесь добывается 75% российской нефти и 80% российского газа. Также область является центром производства нефтегазового оборудования, оборудования для пищевой промышленности и сельхозмашин. Омск является центром нефтепереработки и машиностроения, в том числе и оборонного. В Омской области перерабатывается 20% нефти, пускаемой в переработку, и производится половина авиашин и автопокрышек. Новосибирская область является сосредоточением машиностроения, оборонной промышленности (60% военного производства в Сибири), науки и образования. Томская область является крупнейшим в России производителем нефтехимической продукции (30% метанола и 90% полипропилена), а также производителем электромоторов и кабелей. Алтайский край - самый крупный сельскохозяйственный район, обладающий 5,5% пахотных земель в России, а также крупный центр машиностроения (41% котлового оборудования в СССР), сельхозмашиностроения и химического производства (10% производства химволокна в России).

Красноярский край. Тут, пожалуй, есть все: 15,5% лесных запасов России, 17,6% производства электроэнергии России (к вопросу о "необходимости" покупки электроэнергии), 10% нефти и газа России. А также: 10% золота, 65% кобальта, 50% никеля, 60% меди, 90% платины, 27% алюминия, 6% угля (все доли от российского производства). Кроме этого есть мощная химическая, деревообрабатывающая, металлургическая, машиностроительная отрасли промышленности. Развитое сельское хозяйство, которое в 1996 году производило 14% зерна по Сибири, 13% молока, 16% мяса, 13% овощей.

Иркутская область - 64,1% производства алюминия в России. Кратко и емко. Это кроме развитой электроэнергетики, лесной промышленности, машиностроения и авиастроения.

Я только взял несколько регионов Сибири, как уже становится ясно, что в экономическом смысле Сибирь является полностью состоятельным регионом. По данным 1996 года на душу населения в 13 сибирских регионах в среднем производилось промышленной продукции на 10,7 млн. рублей, а сельскохозяйственной продукции - 2,1 млн. рублей (Экономика Сибири: субъекты Федерации. Новосибирск, "СибАГС", 1999, с. 267). Очень даже неплохой результат, учитывая, что это данные года с самыми низкими показателями производства по всем отраслям промышленности и сельского хозяйства. Сейчас, конечно, уровень производства на душу населения гораздо выше.

Сведения о запасах полезных ископаемых в сибирских регионах приводить не стану. И так ясно, что много.



Вывод очень простой, что все возможности для создания в Сибири собственного государства есть. И демографические, и экономические, и научно-образовательные, и природные. Более того, даже по своим стартовым условиям, Сибирь заметно превысит все бывшие союзные республики СССР, и даже ряд европейских стран. При условии же правильного развития Сибирь войдет в число крупнейших промышленных стран мира.
Соответственно, что все эти разговоры о том, что Сибири де, некуда деваться, что жить ей только за счет нефти, что и электроэнергию "придется" покупать в Евроссии - все это идет от совершенного незнания противниками самостоятельности Сибири наших условий и наших возможностей.



Что такое самостоятельность Сибири?



Под термином "самостоятельность" я понимаю такое положение, когда регион сам для себя определяет направление развития, сам обладает и расходует необходимые для этого ресурсы и является распорядителем полученных результатов.

Более подробно об этом. Самостоятельное развитие происходит тогда, когда представители региона, исходя из потребностей и особенностей региона, сами вырабатывают политику развития. Здесь все имеет принципиальное значение. Во-первых, представители региона гораздо лучше любых экспертов со стороны представляют себе силы и возможности, которые реально имеются в наличии. Наиболее характерный пример в этом отношении - судьба Урало-Кузнецкого комбината, когда уральцы и сибиряки горячо выступали за этот проект, а ряд столичных экспертов и эксперты "Югостали" - против. В итоге, план "Большого Урала", который предусматривал рывковое развитие уральской и сибирской черной металлургии, был составлен и реализован под давлением Уралобкома партии.

Во-вторых, реальные потребности региона и представления о них со стороны, как правило, существенно различаются. Например, в отношении Кемеровской области всегда существовало занижение ее потребностей. В центре максимум внимания обращали только на рост добычи угля, выплавки стали и алюминия, производства химпродуктов, а вот строительство жилья, объектов соцкультбыта, обеспечение области продовольствием всегда шло на пятом-шестом плане. В 30-е годы, когда планы развития Сибири составлялись при активном участии местных специалистов, таких перегибов никогда не допускали. А вот с 50-х годов, когда планировать стали только в центре, началась эпоха торможения социального и культурного развития Сибири.

Опыт показывает, что точные пропорции между развитием производства, развитием социальной и культурной сфер, могут дать только местные специалисты.

В-третьих, типичный пример несамостоятельного развития Сибири мы видим в развитии сырьевого сектора, а также "предприятий-дублеров", которые прятались в Сибири от возможной военной опасности. Здесь налицо тот факт, что основные направления развития Сибири определялись далеко не в интересах самой Сибири. Это наложило свой отпечаток на развитие промышленности, городов, районов сибирских регионов. Прямо скажем, современная структура сибирской индустрии, когда в одном месте находится нефтегазовая промышленность, в другом - нетепереработка, в третьем - химия, в четвертом угледобыча и черная металлургия, в четвертом - наука и точное машиностроение - не является рациональной. Ее необходимо кардинально перестроить.

В-четвертых, все ресурсы региона должны быть в одних руках и под одним руководством. Наилучшим решением этой проблемы в рамках Российской Федерации было бы правительство Сибирской автономной области с общим бюджетом. Дело здесь обстоит даже не в том, что основные доходы от экономической деятельности сразу оказываются в крупных компаниях в Москве или сразу в федеральном бюджете, минуя бюджеты сибирских регионов. Дело состоит в том, что раздергивание ресурсов на доходы компаний, доходы федерального бюджета, доходы региональных и местных бюджетов резко снижает возможности их использования. Не получается концентрации финансовых ресурсов на ключевых задачах. В итоге, например, в одно и то же время нефтяные компании вынуждены напрягать свои финансы для ремонта нефтепроводов, а регионы - напрягать свои бюджеты для ремонта дорог. Объединение ресурсов же позволяет решать задачи по мере их поступления: в один год бросить средства на трубы, а на следующий год - на дороги, и так далее.

В-пятых, рспоряжение результатами развития также должно быть в руках региона. Если это налоги, то большая их часть должна тратиться на развитие региона. Если это экспорт, то часть доходов должна оставаться в регионе. Если это сырье, то его обработка и производство товаров должно вестись здесь же. Если это доходы граждан, то для них должен быть создан развитый внутренний рынок.

Одним словом, самостоятельность Сибири складывается из таких элементов:

- местное правительство,

- собственное законодательство, условия для бизнеса и налоговый режим,

- собственное определение приоритетов развития, то есть свое планирование,

- собственный бюджет,

- внутренний рынок с особым регулированием,

- собственное производство товаров, особенно товаров народного потребления,

- собственная образовательная, научная и культурная политика.

Без наличия этих элементов невозможно говорить о самостоятельности Сибири.



Вхождение в Федерацию.



Самостоятельная Сибирь легко может находиться в составе Российской Федерации. В таком случае ее положение будет весьма сильно напоминать положение Татарстана в составе нынешней федерации.

Более того, самостоятельная Сибирь, равно как и другие самостоятельные регионы России, сильно укрепит Российскую Федерацию. Современная структура, состоящая из 89 субъектов, доказала свою несостоятельность. На практике в такой системе отношений не удалось провести ни нормального разграничения полномочий, ни нормального раздела доходов, ни обеспечить условия для развития. Небольшие субъекты Федерации, сплошь и рядом не совпадающие с территориально-производственными комплексами, не обладают достаточными ресурсами для самостоятельного развития.

Это сыграло решающую роль в неудаче внутренней политики российского правительства. Практически все крупные и долгосрочные инвестиционные программы пришлось составлять государству. Практически все социальные затраты пришлось взять на себя федеральному бюджету. При том, что у государства не оказалось ни средств в достаточном количестве, ни квалифицированных специалистов, чтобы к этим задачам подступиться и все эти программы и планы оказались обречены на неудачу.
Поэтому, задача достижения самостоятельности Сибири выдвигает также еще и задачу перестройки Российской Федерации. Вместо 89 регионов в ней должно остаться всего 6-7 регионов, каждое из которых будет иметь свое правительство и свой бюджет. Соответственно, распределение полномочий между регионами и федеральным центром заключается в том, что регионы занимаются хозяйством, социальным обеспечением, наукой, культурой, приграничным сотрудничеством и внешней торговлей, а федеральный центр занимается безопасностью, обороной, внешней политикой, эмиссией денег, контролем за законодательной деятельностью. Деятельность федерального правительства финансируется путем фиксированного процента отчислений из региональных бюджетов (не более 15% от дохода) в федеральный бюджет.
Такое построение Российской Федерации будет гораздо больше содействовать укреплению российского государства, чем существующее строение.



Достижение самостоятельности Сибири преследует две главные цели. Первая - обеспечение восстановления и развития сибирского региона, достижение высокого уровня благосостояния сибиряков и высокого качества из жизни. Вторая - подведение под российское государство надежной базы в виде крепкого, хорошо развитого и самостоятельного региона, способного выделять средства, наряду с другими регионами России, для общегосударственных задач. Если мы говорим о сильной России, то без сильных регионов об этом можно даже не мечтать.