Еще немного о Ломоносове
Часть из книги "Три века спора о варягах" о том, как Ломоносов работал над русской историей.

Конец интереса Ломоносова к русской истории

Вопреки распространенному представлению, Ломоносов после завершения первого спора о варягах, не сделал никакого вклада в исследование самого вопроса о происхождении варяг. Его позиция, как мы видели, сформировалась в ходе дискуссии, он ее считал совершенно правильной и обоснованной. Добившись административной победы над Миллером, Ломоносов сразу занялся упрочением достигнутого доминирования в гуманитарных науках.
Ломоносов искренне считал, что только благодаря его работам в России развивается наука, причем как в естественнонаучных сферах, так и в поэзии, красноречии, грамматике русского языка и русской истории. Об этом он неоднократно заявлял и писал в самых разнообразных репортах и письмах. Причем, по всей видимости, это было следствием большой популярности Ломоносова, как придворного поэта. Об этом Шлецер оставил любопытные наблюдения и размышления об этом обстоятельстве: «Благодарное отечество наградило его: его клиенты, которые пользовались его положением для своего преуспеяния, боготворили го и пели: «Вергилий и Цицерон, соединенный в холмогорце». Это испортило его. Его тщеславие превращалось в варварскую гордость, которая всем, особенно его подчиненным, сделалась особенно невыносимою. Это высокое о себе мнение увлекало его к занятиям самыми разнородными предметами» .
Шлецер считает, что к занятиям историей Ломоносова толкнуло именно это тщеславие и высокое мнение о себе, хотя он был совершенно не готов к такого рода работе: «Как мог он зная в совершестве только свой язык, взяться, не говоря, за новую русскую историю, но за хроники XI столетия, он, которому была совершенно чужда иностранная историческая литература, и который даже по имени не знал исторической критики» .
К моменту начала активных работ по русской истории Ломоносов уже считался большим авторитетом в поэзии и красноречии. В январе 1747 года вышло в свет его «Краткое руководство к красноречию», в марте 1751 года вышло его же «Собрание сочинений в стихах и прозе» . Кроме того, в марте 1751 года Ломоносов был произведен в коллежские советники, что было для него, человека без знатного происхождения, серьезным продвижением в государственной иерархии.
В 1751 году он начал готовиться к составлению сводного труда по русской истории. Сведения о том, как Ломоносов работал, сохранились в его записках, адресованных им в Канцелярию Академии наук. Согласно этой записке, его работа началась в 1751 году с чтения Нестора, законов Ярослава, Большого Летописца, «Истории Российской» Татищева первого тома (речь идет, по всей видимости, о первом варианте книги Татищева, представляющего собой летописный свод ), книг Кромера, Гельмгольда , Арнольда, из которых он сделал 15 листов выписок .
Биографы Ломоносова, и многие исследователи истории русской исторической науки, упражняясь в панегириках, не заметили того, достаточно очевидного факта, что Ломоносов делал очень краткие выписки из источников. На это указывает и количество листов, и то, что конечный объем «Древней Российской Истории» сравнительно небольшой. И интенсивность работы также показательна — краткие выписки за целый год работы.
Следующий год работы Ломоносов посвятил чтению иностранных источников: Преторий, Иордан, Прокопий, Павел Диакон, Зонар, Феофан Исповедник, Леон Грамматик и других, из которых он сделал выписки на 5 листах. В 1752 году работа у него была еще меньше по объему и еще более неспешная, чем в прошлом.
Наконец, Ломоносов понял, что его познаний в русской истории для составления «Древней Российской Истории» недостаточно, и потому в 1753 году он вовсе бросил делать выписки и читал летописи, которые имелись в библиотеке Академии, без записок . Эта краткая записка Ломоносова о своих занятиях опровергает целые тома, наполненные панегириком в адрес Ломоносова как историка. Она показывает, что он, взявшись за составление труда по русской истории, поначалу недооценил объем работы и сложность задачи, думая, очевидно, что неспешной работой за пару лет он русскую историю осилит. Но дело повернулось другой стороной. Сведений оказалось столько, что Ломоносов растерялся, и принялся составлять общее представление о русской истории по летописям, а не «Синопсису».
Последующие два года у него ушли на составление «опыта истории славянских народов до Рурика» и на описание князей . По всей видимости, описание князей представляло собой составление их родословной, с краткими пометами относительно того, кто и чем из них прославился в русской истории, то есть кратчайшие выжимки из летописей. Эта работа Ломоносова вышла в 1760 году под названием «Краткий Российский Летописец».
На это указывает тот факт, что в 1756 году, когда Ломоносов принялся за составление уже более подробной русской истории, работа у него застопорилась. Как он пишет в записке о своей научной деятельности за 1756 года: «В истории: собраны мою в нынешнем году российские исторические манускрипты для моей библиотеки, пятьнадцать книг, сличал между собою для наблюдения сходства в деяниях русских» . Насколько можно понять этот рапорт, Ломоносов собрал разные списки русских летописей, и начал их сличать между собой, чтобы составить наиболее полное и достоверное описание истории русских князей. Но в начале следующего года, 12 марта 1757 года, Ломоносов пишет в Канцелярию Академии записку следующего содержания: «Но как сие дело требует чтения весьма многих разных книг с выписками, то вовсе одному мне сего исправить и к концу привести невозможно» .
Иными словами, как только Ломоносов засел за изучение русских летописей, их сопоставление и проверку сведений, тут то и оказалось, что работа эта ему непосильна. Он потребовал себе помощника, и ему был выделен студент С. Введенский, который помогал с выписками. Но, очевидно, столкнувшись с тем, что разработка русской истории требует огромных затрат времени и сил, Ломоносов охладел к этим занятиям, переложив завершение начатых трудов «Краткого Российского Летописца» и «Древней Российской Истории» на плечи своих помощников. В документах и записках Ломоносова после 1757 года не встречается никаких упоминаний о том, что он продолжал активно заниматься историческими исследованиями. Ломоносов перед русской историей спасовал.
Несмотря на то, что этот вывод с очевидностью следует из документов, описывающих эту сторону деятельности Ломоносова, такого вывода нельзя найти ни в одной биографии и ни в одном исследовании творчества Ломоносова. Признать факт, что в 1757 году Ломоносов бросил занятия русской истории из-за того, что понял, с каким огромным материалом ему предстоит работать, означает признать несостоятельность всей теории под названием «Ломоносов – великий русский историк». Его реальный вклад в русскую исторографию составляет два труда, которые были устаревшими уже в момент написания (потому что материалы описанного Ломоносовым периода русской истории уже были опубликованы в миллеровском журнале «Sammlung Rußische Geschichte»), и торможение иследований по русской истории по крайней мере до начала 70-х годов XVIII века.
Впрочем, бросив разработку русской истории, Ломоносов не перестал считать выдающимся специалистом по ней, а свои достижения значительными. На это у него были определенные основания, ибо вышедший в 1760 году году «Краткий Российский Летописец» заметил авторитетнейшей в те времена журнал «Göttingische Anzeigen von gelehrter Sachen», давший в 108 выпуске от 8 сентября рецензию на этот труд.
Правда, рецензия не была особо благосклонной к Ломоносову. Автор весьма скупо похвалил его за работы в русской истории, и отметил: «Из-за недостатка в надлежащих исторических источниках он пользуется здесь именами и историей слов, и мы должны заметить, что г-н Ломоносов еще больше, чем другие писатели, позволяет себе произвольные предположения и недоказанные домыслы» .
Но Ломоносову все равно можно было гордиться, что его труд отмечен в одном из ведущих научных журналов того времени. Это обстоятельство, бесспорно, сыграло свою роль в ссоре Ломоносова и Шлецера, которая состоялась через несколько лет после этих событий и этой рецензии.