Глава из новой книги
Выставляю главу из новой книги о Сибири

Русские в Сибири


На эту тему принято говорить с благоговейным придыханием. Тема русских Сибири: как пришли, как захватили Сибирь, поселились и завели хозяйство, нашла широкое освещение в исторических трудах. Не будет большим преувеличением сказать, что сейчас существует только русская история Сибири. Над ней работают сотни ученых, много издавалось литературы, издается и теперь.
Весь этот большой коллектив историков-сибириведов практически не задавался простым вопросом: каким было присутствие русских в Сибири? С одной стороны, невнимание к этому вопросу понятно. Русская историография предлагала и навязывала готовый ответ на него — русское присутствие было прогрессивным для сибирских народов, будто бы только выходящих из «первобытно-общинного строя». С другой стороны, историки-сибиреведы не занимались историей дорусской Сибири и задаваться таким вопросом им было не нужно. Не было материала для сравнения, и вопросов таких не возникало. Метод географического разделения и «регионализации» науки работал хорошо.
Не был поднят и исследован простой вопрос о том, что собой представляет русский народ в Сибири. Внимание этнографов было приковано к небольшим народам Крайнего Севера, а вот основных жителей Сибири: русских и сибирских тюрок, внимание обошли. На эту проблему жаловался в свое время еще Н.М. Ядринцев. Он писал: «На международном конгрессе ориенталистов в Петербурге, в 1876 году, был поднят вопрос о том: увеличиваются или уменьшаются сибирские племена во времени завоевания Россией Сибири. Вопрос этот, интересовавший ориенталистов, не мог быть разрешен научными отделениями, так как точных исследований по этому вопросу не оказалось» . С тех пор положение немного изменилось и сибирские татары были достаточно тщательно исследованы, их язык, культура, быт и современное положение. По русским же жителям Сибири, кроме изучения языка старожилов, такой подробной работы не проводилось. Отдельные исследования и публикации, к сожалению, не сведены воедино и недоступны для широкого использования.
Для того, чтобы определить основные черты сибирской самостоятельности, нужно ответить на эти два вопроса о русском вкладе в историю Сибири.

Взлет и падение империй

Трудно сказать, почему не сопоставляется русское и монгольское завоевание Центральной Азии, Сибири и части Европы, несмотря на ряд очевидных параллелей. Изначально, как Московское княжество, так и улус Есугей-багадура были слабыми, периферийными владениями. Оба государства возглавлялись харизматическими правителями, которые в своей политике поставили на военную силу и дипломатическую хитрость, а целью — максимальное расширение власти. Только Чингисхан, пожалуй, был удачливее Ивана III, поскольку ему удалось захватить гораздо большую территорию. Оба государства, при своем расширении, разрушали другие государства, общества и культуры, чем нанесли большой вред историческому развитию народов Евразии.
В общем и целом, Московия и Монгольская империя сильно похожи друг на друга, недаром в России давно уже бродит идея преемственности русской государственности от монгольской . Особенно активно развивали ее евразийцы Н.С. Трубецкой и Г.В. Вернадский, и определенная правота в их рассуждениях есть.
Однако, в этой исторической параллели, которая позволяет понять некоторые общие закономерности хода истории в Сибири, евразийцы никогда не доходили до логического завершения. Причиной тому то обстоятельство, что Монгольская империя показала как образец быстрого по историческим меркам возвышения, так и образец очень жалкого распада. Этой параллели с Российской империей евразийцы признавать не желали, и не желают признавать теперь современные евразийцы, как, например, Александр Дугин.
Если же рассматривать общую, а не укороченную истории Центральной Азии, то мы обнаружим, что русское владычество вполне сопоставимо с монгольским по всем основным признакам. Что монголы, что русские завоевали большую часть Центральной Азии, основали империю, которая примерно через 150 лет распалась на «улусы», а потом и вовсе рассыпалась на отдельные части.
Если считать и историю СССР, то Средная Азия входила в русскую империю в течение чуть более 150 лет. Казахстан входил чуть подольше, в течение порядка 200 лет, так же как и Южная Сибирь, кстати. Сибирское ханство – порядка 400 лет. И распадение ее происходит по мере откалывания наиболее поздних вошедших в ее состав территории. Сначала откололись самые поздние приобретения, а потом все более и более старые. Совершенно аналогичным образом формировалась и распадалась Монгольская империя. Собственно монгольские земли, составлявшие ядро Монгольской империи, держались до середины XVII века, а точка в истории последнего монгольского государства, связанного с империей Чингисхана, была поставлена в 1758 году. Монгольская империя, со всеми связанными с нею государствами, просуществовала, круглым счетом 550 лет.
При этом, историческая роль и Монгольской, и Российской империи оказалась схожей. При завоевании культурные достижения предыдущего периода малой частью перенимались, большей частью уничтожались, завоеванные народы частично истреблялись, частично включались в систему жесткого обложения, в результате чего уровень развития резко падал, и народы откатывались назад.
После чего, когда захватчики навязывали свою, имперскую культуру, составленную из заимствованных частей. Так, часть монголов распространяли ислам и персоязычную литературу. Другая часть монголов распространяли ламаизм и переводную индусскую, тибетскую и китайскую литературу. Русские распространяли православие и переводную немецкую и французскую литературу. Собственное творчество имперских народов – русских и монголов было во многом основано на заимствованных образцах. Империи приносили некоторые новшества, в основном военного или государственного свойства, но настоящий расцвет и развитие имперских народов, как показывает монгольский пример, наступали лишь после крушения империи.

Что принесли русские?

В русской историографии, когда речь заходит о позитивном влиянии русских, обычно указывают, что русские принесли сибирским народам земледелие, ремесло и строительство городов. На то, чтобы объявить о том, что русские еще принесли и просвещение, совести и оснований уже не хватало — русские в Сибири и сами до конца XIX века совсем не блистали просвещенностью.
Теория о «развитии русскими Сибири» стоит на двух основаниях: преувеличении роли русского влияния и преуменьшения достижений сибирских народов.
Если почитать разные официальные сочинения, вроде «Очерков истории СССР», то эта картина встанет во всей своей красе. Официозное многотомное, очень капитальное издание: «Очерки истории СССР», просто живописует якобы имевшую место быть отсталось сибирских народов. Без малейших оснований авторы этого труда пишут: «В XVII веке основное занятие сибирских татар, живших в Тобольском, Туринском, Тюменском и Тарском уездах, по-прежнему оставались промыслы — «зверовые добычи и рыбные ловли» . Нельзя не обратить на строение фразы, которая дает понять, что так, мол, было «от века». На страницах этого труда в разных местах фигурирует «примитивное земледелие», обзор которого подводится фразой: «Отдельные очаги примитивного земледелия некоторых племен Сибири не могли играть какой-либо роли в деле снабжения хлебом русского населения, так как они не обеспечивали проводольствием даже эти племена» .
Конечно, никаких доказательств этому не приводится. Но подчеркивается, что тут как раз пришли русские и завели эффективное пашенное земледелие, которое тут же решило продовольственные проблемы Сибири.
Все подобные фразы, встречающиеся в монографиях, обобщающих трудах и учебниках, лгут. Земледелие, и отнюдь не примитивное, было известно в Сибири задолго до русских. О наличии земледелия по археологическим данным можно с уверенностью говорить для III-II веков до н.э. для долины Енисея, в Минусинской котловине, и для раннего средневековья (V-VI века н.э.) для Западной Сибири. Судя по всему, первоначальным очагом были именно долины Алтая и Минусинская котловина, из которой земделелие распространялось на остальные территории. Так что в Сибири земделелие освоили примерно за две тысячи лет до прихода русских.
Русские крестьяне пахали деревянной сохой, потом освоили двухзубую соху, а в XVIII освоили выдающуюся технологическую новинку – тяжелый деревянный плуг с железным лемехом и плоской отвальной доской. Между тем, плужное земледелие было известно в Минусинской котловине с раннего средневековья. В Минусинском музее хранится 23 экземпляра китайских, литых чугунных плугов с отвалами. Один из них сделан в V в. н.э . Кыргызы занимались пашенным земледелием до тех пор, пока их хозяйство и государство не было подорвано длинной чередой войн XVII-XVIII веков.
А вот чего русские не смогли освоить в Сибири, так это поливного земледелия, известного в Минусинской степи и Забайкалье с начала эры. В средневековье, население Кыргызского каганата строило длинные, по 15-20 километров, каналы, и осваивало даже сухие и неудобные для земледелия участки. Строительством ирригации занимались буряты-земледельцы, и не было известно ни одного случая, чтобы русские крестьяне переняли искусственное орошение полей. Например, в Бурятии поливное земледелие освоили буряты, по примеру сохранившихся там древних оросительных каналов. Русский же крестьянин считал: «Если Бог не даст урожаю, то хитри, не хитри, все будет понапрасну» .
А теперь об эффективности русского земледелия. К сожалению, пока очень трудно сопоставить его с земледелием дорусской эпохи, в силу неразработанности темы и крайнего недостатка в фактах. Но достаточно привести несколько фактов, чтобы показать, что русское земледелие в Сибири не обеспечивало продовольствием вплоть до начала XVIII века.
В первые годы, когда началось переселение в Сибирь русских крестьян и заведение первых пашен, на население Перми, Соли Камской, Вятки, Устюга, Черыдыни была возложена повинность поставки в Сибирь хлеба, т.н. «сошных запасов». Эта повинность была отменена только в 1685 году.
В 1594 году пелымскому воеводе Ивану Горчакову было предписано создать пашенный городок, чтобы гарнизон и население Пелыма могли самообеспечиваться хлебом. Однако, факты показывают, что с этим дело не заладилось. В конце XVII века именно Пелымский уезд нуждался в привозном хлебе, и здесь находилось всего 56 крестьянских дворов .
Этот неприятный факт можно бы списать на северное расположение Пелыма, на неподходящий климат, если бы не общая статистика. В начале XVIII века в Сибири распахивалось порядка 100 тысяч десятин земли, 110 тысячами взрослых крестьян. На крестьянина приходилось в среднем по 0,9 десятины. Всего собиралось 3,9 млн. пудов хлеба, то есть примерно по 35 пудов на крестьянина . В пересчете на современную меру, крестьянин собирал 0,56 тонны зерна в год. При том, что он должен был обрабатывать «государеву» пашню, платить с десяток налогов, отдавать часть урожая воеводе, ясно — эти результаты его труда не обеспечивали потребностей крестьянина. И потому русское крестьянство предавалось все тем же промыслам, что и сибирские народы, которые последним ставятся как признаки отсталости. Отмечается, что рыболовством в Сибири занимались все, вплоть до сынов боярских, и существовал налог в 1/10 улова. Занимались пушным промыслом, и платили в казну 1/10 добытого, собирательством, заготовкой кедровых орехов и прочими промыслами, не брезговали даже сараной.
Если речь идет о кыргызах, то сбор сараны и рыболовство считается у нас признаком отсталости общества. А что русский крестьянин кушал рыбу и закусывал той же самой сараной, это у нас – «прогрессивное русское влияние».
В этой связи стоило бы сказать, что русское земледелие очень долго не было главным занятием русских жителей в Сибири. Главное внимание они обращали на промыслы, которые сильно преобразили русское население. Зверование, поиск золота и серебра, были чуть ли единственными промыслами, которые гарантировали пропитание и обогащение. Во-первых, на промыслах русские чаще сталкивались с местными населением, чего не было в крупных городах. Во-вторых, русские перенимали у местных методы и навыки промыслов, узнавали богатые угодья, рыбные и ореховые места. В-третьих, перенимали многие бытовые привычки, образ жизни местных промысловиков. Это оказало глубокое и серьезное воздействие на русских жителей Сибири, о чем писал Н.М. Ядринцев: «Народ в Сибири под влиянием поисков богатства преобразился в бродячих и кочующих авантюристов, так что государству и правительству впоследствии предстояло много труда и усилий прикрепить его к месту» .
Когда русское земледелие перешло на более южные районы, ранее русскими недоступные, и хлеб стал расти лучше, то выяснилось, что население Сибири его потребить не может, а вывезти его целиком, по причине отсутствия дорог, практически невозможно. Когда в середине XIX века общие сборы зерна превысили 80 млн. пудов в год, повсеместно в Сибири началось винокурение, превратившееся в ведущую отрасль местной промышленности. Например, в 1894 году в Западной и Восточной Сибири действовало 34 винокуренных завода, которые перекуривали в год 2,3 млн. пудов зерна и 150 тысяч пудов картофеля, делая 97,9 тысяч ведер вина . Одним словом, когда зерна стало много, его предпочитали переводить на водку.
Вполне серьезные историки утверждали также, что в Сибири до русских никакого развитого ремесла не было, и потому русские принесли сюда ремесленное производство, и чуть ли не технологию обработки железа. Читая работы того же О.Н. Вилкова, трудно отделаться от этого впечатления.
Однако, и здесь русские историки не правы. Археологические раскопки, как на Алтае, в Минусе, так и в Западной Сибири, показывают, что население здесь в дорусскую эпоху имело развитое ремесло во всех отраслях. Особенное развитие получила металлургия и металлообработка, деревообработка, обработка кожи и шерсти.
Во-первых, Южная Сибирь является один из наиболее древних очагов металлообработки. Здесь металл появился в III тысячелетии до н.э. В середине и конце II тысячелетия до н.э. в Южной Сибири сложился мощный центр производства бронзовых изделий, которые по своему качеству и совершенству были на уровне лучших образцов. Карасукские бронзовые вещи, особенно ножи, распространялись вплоть до Европы, Передней Азии и Японии, и вызвали массу подражаний. В середине I тысячелетия до н.э. стали изготовлять первые железные предметы, а бронзолитейное производство достигло своего расцвета.
Только общий, очень беглый обзор показывает, что традиция выплавки и обработки металла, раз появившись в Южной Сибири, затем уже не прерывалась, и в дальнейшем только совершенствововалась. В средневековье в Кыргызском каганате железо выплавлялось массовым способом. Раскопаны несколько крупных поселений кузнецов и плавильщиков, с десятками железоплавильных горнов.
Это была мощная отрасль. С.В. Киселев исследовал такой поселок кыргызского времени под Минусинском. Магнитный железняк добывался в 100 километрах к северу, за Тубой, и перевозился, судя по всему, по реке. Горны стояли почти во всех лесах этого района, судя по всему, привязанные к выжигу древесного угля. Каждый горн, имевший наддув с помощью мехов, использовался по 25-40 раз . Если принять, что вес выплавляемой крицы мог составлять 15-20 килограмм, а самих горнов могло быть 20-30 на одном поселке кузнецов (известен металлургический комплекс у с. Ефремкино на Большом Июсе, в котором было 35 горнов), то один такой поселок мог давать до 20-24 тонн кричного железа.
Уровень развития кузнечного мастерства показывают кыргызские вещи, в первую очередь оружие. Например, в Минусинском музее в 40-е годы хранилось свыше 4 тысяч железных наконечников стрел . Наскальные рисунки и находки показывают, что кыргызы делали полный набор вооружения воина, а также защиту боевого коня . Разумеется, изготовлялись многие другие железные предметы. Кыргызская сталь «молат» была широко известна, и в китайских летописях отмечается, что кыргызские сабли прорубают кожу носорога.
Монголы, которые в 1218-1293 годах пытались завоевать кыргызов, знали, что захватывают мощную производственную базу. После завоевания верховий Енисея, монголы построили тут несколько крупных городов, в которых быстро создали мощное металлургическое производство на высочайшем для того времени уровне. При изучении монгольского городища на Дён-Тереке, в верховьях Улуг-Хема (это был крупный город, в котором было по меньшей мере 120 зданий), обнаружены остатки крупного кузнечного производства, добычи угля на Элегестском месторождений, выжига из него кокса и выплавки чугуна .
Высокое умение обработки металлов у местных народов держалось вплоть до последнего времени. Сколько бы не говорили о «примитивом кузнечестве» алтайцев, однако В.В. Радлов писал: «Алтайские кузнецы считались большими мастерами, их хорошая работа повсюду славится. Они умеют особенно хорошо закалять железо, так что алтайские ножи предпочитают русским» .
На очень высоком уровне была обработка цветных и драгоценных металлов. Кыргызские ювелиры имели сложный набор ювелирных инструментов, в который входили комбинированные инструменты: молоточек-напильник и другие. Им удавалось делать золотую фольгу толщиной в 3 микрона, и наносить серебрянную инкрустацию а железные предметы: мечи, палаши, стремена.
Другие народы Сибири также хорошо владели технологиями плавки цветных металлов и железа, знали технологию приготовления стали, цементации изделий. Плавильщики могли получать разный состав бронзы, с разными характеристиками: от белого, хрупкого сплава, шедшего на украшения, до черной и очень прочной бронзы.
Эта тема еще требует детальной разработки и дождется своего исследователя.
А вот русские очень долгое время не имели собственного развитого ремесла в своих городах и острогах, и потому основная часть ремесленных изделий завозилась из-за Урала. Потом кузнецы появились и в русских городах, но работали на привозном сырье. Другая часть покупалась русскими у местных народов. Так, например, томские служилые покупали железные изделия и оружие у кузнецких татар, а также брали ясак с них железными вещами. Красноярские служилые покупали железные изделия и оружие у кыргызов или ойратов. Особенно ценились кыргызские куяки – панцири из крупных пластин.
Основная проблема русского ремесла состояла в сырье. Если такое сырье было, как имелась в русских городах древесина, пушнина и кожи, то ремесло развивалось. А если же сырья не было, как не было русским известно и доступно рудных залежей, то и уровень развития этих отраслей ремесел был низким. Русская металлообработка отставала от местной вплоть до конца XVII века, когда русским впервые удалось обнаружить и начать разрабатывать руды металлов, в первую очередь, серебра. Богатые медные, серебрянные, железные руды Алтая русские стали осваивать только в 20-х годах XVIII века, научившись искать рудные жилы по следам древних разработок. О том, как русские обследовали захваченную территорию, говорит такой факт. При прокладке Транссиба было найдено: 54 месторождения угля, 20 месторождений золота (!), 40 месторождений меди, 15 месторождений железа, по 2 месторождения свинца, графита, марганца и серебра . Это в местах, давно заселенных русскими! Этот факт демонстрирует просто убийственное равнодушие русских к комплексному исследованию Сибири. Брали только что, что само шло в руки.
С железом дело обстояло еще сложнее. Первый железоделательный завод открылся в Сибири только в 1740 году в районе Минусинска, затем в 1771 году в Томске, а затем в 1817 году построили домну на Гурьевском заводе, где начали выплавлять чугун на основе местных руд и каменного угля . Промышленное развитие Сибири началось не сразу после русского завоевания, а по прошествии более чем полутора веков.
Русские историки особенно гордились городами. Собственно, вся история Сибири в их изложении — это строительство русскими сначала острогов, а потом и городов. Они умалчивали то немаловажное обстоятельство, что города эти были крайне примитивными: несколько десятков изб, окруженных простым бревенчатым частоколом, и «цитадель» в виде деревянной стены, укрепленной башнями, в которой размещались избы гарнизона и воеводской канцелярии. По большому счету, не город, а крупная деревня, укрепленная стеной. Ничего из этих ранних русских городов не осталось. Деревянные постройки хорошо горели и гнили, поскольку их строили из недолговечного легкого леса. Остатки русских городов XVII века известны только из немногочисленных раскопок. Каменное строительство русские начали только в самом конце XVII века.
Если читать сочинения по сибирской истории русских историков, то складывается полное впечатление, что никаких городов до прихода русских в Сибири не было. «В нашей литературе еще недавно уровень самостоятельного развития аборигенов Сибири занижался» , пишет Л.Р. Кызласов, отмечая, что насаждалось представление о том, что в Сибири жили только бродячие охотники, оленеводы и скотоводы. И вот им русские, будто бы, принесли навык строительства городов.
Разумеется, и это не так. Города появились в Сибири за 1800 лет до русских. Наиболее древний город, ныне известный, окружал Ташебинский дворец на Абакане в I в. до н.э. От него сохранились остатки деревянных домов, выстроенных в правильной прямоугольной планировке, широкой площади, отделявшей дворец от жилых кварталов, а также остатки недостроенной глинобитной стены с воротами и башнями.
Города в Сибири имели хунны, один из которых раскопан в Забайкалье. Эпоха Кыргызского каганата и вовсе была расцветом городского строительства в Минусинской котловине. Строили города монголы и ойраты. Основным материалом для городского строительства в дорусское время была пахса, сырцовый кирпич, обожженный кирпич, половая плитка и черепица. Использовались каменные детали, особенно в монгольских дворцах.
Укрепленные городища были известны повсеместно в Западной Сибири вплоть до недавнего времени. «Сосчитать общее количество «городов» и «городков»-крепостей, существовавших у народов Сибири в XVI-XVII веках, еще никто не решился. Однако только в указателе географических названий, приложенном к первому тому «Истории Сибири» Г.Ф. Миллера, их перечислено 75. Сотни «городков» имели нижнеобские и приуральские угры (ханты и манси), десятки – среднеобские селькупы, барабинские, томские, чатские (верхнеобские), чулымские татары, алтайские телеуты и телёсы, енисейские кыргызы-хакасы, калмыки» .
Если подсчитать общее количество построенных до русских городов, городищ и крепостей, то окажется, что русские остроги были только небольшой каплей среди них.
Одним словом, к чему бы мы не обратились, все из «принесенного в Сибирь» русскими было уже здесь известно за сотни лет и даже за тысячелетия до их появления. Более того, русские в первые времена свого владения Сибирью, активно пользовались этими достижениями местных народов. Но потом русских историков поразила избирательная забывчивость. Эта избирательная забывчивость позволила очень легко и непринужденно, задним числом, опустить сибирские народы в разряд «диких» и «бродячих», приписав себе все их заслуги.

Какой народ сложился в Сибири?

Русские, перешедшие в Сибирь, попали не только в совершенно новые природные условия, но и в новое культурное окружение. Здесь вплоть до конца XVIII века не сформировалось крупных анклавов русского населения. Были только немногочисленные русские города, монастыри и деревни, окруженные землями, населенными местными народами. Сложение целого пояса районов, заселенных преимущественно русскими, это довольно позднее явление, которое начало формироваться с 30-х годов XIX века, когда началась первая волна государственного крестьянского переселения, и формировалось вплоть до 70-х годов ХХ века, за счет разнообразных переселений, наборов и путевок. Две последние массовые волны – это переселение 20-х и начала 30-х годов, частично добровольное, частично принудительное, а также военная эвакуация.
До этого времени, до начала массовых волн переселений, русские жители Сибири жили в окружении многочисленных и разнообразных нерусских народов, перенимая у них опыт жизни и хозяйствования, находясь под их культурным влиянием, в то время как связи со славянскими народами прекратились практически совершенно. Н.М. Ядринцев, будучи расистом, не без сожаления, признавал: «Заимствование инородческой культуры, обычаев и языка русскими на Востоке, составляет несомненный факт» . Долгое совместное проживание, особенно в сельских местностях, привело к смешиванию населения и формированию своеобразного сибирского типа, отличного от русских Евроссии. В итоге, сибирских коренников довольно трудно определить к какой-либо семье народов. От славянских они отстоят довольно далеко, к тюркским или монгольским не принадлежат по происхождению. Сложилось довольно странное сочетание элементов их культуры славянского, тюркского, монгольского и финно-угорского происхождения. В XVII-XVIII веке это было очевидно и наглядно, а теперь стало очевидно не так сильно, вследствие политики русификации, прокатившейся несколькими волнами за XIX-XX века.
Это «русское население Сибири» (по-сибирски: коренники – обский говор; чалдоны – енисейский говор) строго говоря русским не является. Об этом широко было известно в XVIII веке, и, например, Екатерина II совершенно четко отличала сибиряка от русского: «… сибиряки скуласты, самые восточные из них похожи на китайцев (на монголов); русские, например, нижегородцы, не имеют ничего общего с сибиряками…» . Уже в конце XVIII века сложилось разделение русских и сибиряков, и П.С. Паллас зафиксировал сибирское самоназвание среди русскоязычного населения – карым . Русских же стали назвывать по-другому – маганый. В конце XIX века было установлено четкое отличие сибирского типа от русского, отличия в языке и психологии, описание чего дано в книге Н.М. Ядринцева.
Это положение признается и современными исследователями. С.Г. Скобелев пишет: «В целом, в течение XVII-XIX веков близкое соседство на территории Средней Сибири славян и коренных жителей привело к заметным процессам взаимной ассимиляции» . Район, в котором «взаимная ассимиляция», или попросту, сложение нового народа, проходил особенно интенсивно, охватывал бассейн средней Ангары, Красноярской лесостепи, среднего Чулыма и правобережной части Минусинской котловины.
Сибирский народ не являлся тогда, и теперь не является частью русского народа. Ему еще пока придают русский облик государственный русский язык и примесь славян: украинцев, поляков, белорусов, русских. Достаточно двух-трех десятилетий вне этого влияния, чтобы сибиряки проявили свой настоящий облик.
Учитывая широко известные факты того, как происходило смешивание пришлого и местного населения в XVII-XVIII веках, как нивелировалась их материальная культура и менталитет, можно сказать, что коренники являются местным народом, который сложился на основе смешивания переселенцев и местных жителей, культура которого представляет собой, в сущности, местную культуру с северорусскими элементами.
Еще в XIX веке переселенцы и местные достаточно сильно отличались друг от друга, в силу чего был в ходу термин «инородцы», то в течение ХХ века сложение народа пошло дальше, это размежевание, свойственное первым порам формирования коренников, исчезло вместе с обозначавшим его термином. Вместе с тем, например, среди «русского» по паспорту населения Южной Сибири широко распространились типично местные, хакасские привычки, вроде почитания курганов, коновязей, стел, писаниц, совершенно не характерные для них еще 30-40 лет назад. Дело дошло уже до строительства искусственных курганов. Среди поколения 1980-х годов рождения уже есть носители антропологического типа, характерного для смешанного населения Минусинской котловины, сложившегося в течение тысячелетий.

Чем станет сибирский народ?

Тот факт, что в Сибири на основе русских, смешавшихся с местными народами, сложился отдельный народ, старательно в России обходился и обходится вниманием теперь. Причины этого понятны, потому что на постулате о том, что «Сибирь заселена русскими», пока что держится ее зависимый и подчиненный статус в составе России как кладовой природных ресурсов. Для России утрата Сибири – смертельна. В этом случае она в кратчайшие сроки потеряет свое, и без того неблестящее, положение в мире. Современное положение России в мире основано, главным образом, на энергетическом альянсе с Европейским Союзом, на поставках сибирских нефти и газа. При утрате этого ресурса, Россия превращатся практически в полный аналог Беларуси, как по территории, так и по влиянию в мире.
Однако, процесс дальнейшего формирования народа идет. За последние 20 лет приток переселенцев из Евроссии заметно сократился, что способствует сложению обособленного сибирского общества, сделаны крупные шаги в области изучения дорусской истории Сибири. То, что есть сейчас, невозможно даже сопоставить с тем, что было в 70-е годы ХХ века. Наши знания расширились, углубились и обогатились. В Томске сформировалось даже движение за воссоздание и распространение сибирского языка, возглавляемое томским филологом Ярославом Золотаревым. Достижения в этой области, несмотря на краткий срок существования движения, огромны. Уже составлена базовая грамматика основной словарь, позволяющий переводить на сибирский язык даже такие сложные тексты, как Библия и Коран. Идет подъем тюркских народов, и даже такой слабый и малоизвестный тюркский язык, как шорский, получил обновленную письменность, стал использоваться в печати и образовании.
Опыт новых государств показывает, что на некоторой заранее подготовленной основе, новый народ формируется и превращается в политическую нацию за сравнительно короткий срок – от 15 до 25 лет, в зависимости от условий. Если нынешняя ситуация в Сибири коренным образом не изменится, и эти описанные процессы получат развитие, то уже к 40-м годам XXI века можно будет определенно говорить о сибирском народе.
Конечно, в значительной части сибирский народ останется русскоязычным, возможно, частично перейдет на употребление сибирского языка. Скорее всего, какое-то распространение получат языки сопредельных стран, в первую очередь китайский, монгольский и казахский.
Основное содержание жизни сибирского народа в этот период, насколько можно судить сейчас, составит переустройство Сибири. Это глубокие реформы экономики, общественного строя, политической сферы, культуры и образования, одним словом, превращение Сибири из колонии в нормальную страну, дающую все возможности для достойной жизни. Это условия, как нельзя более подходящие для сибирского менталитета – индивидуалистичного, ориентированного на свои силы, на поиск новых возможностей, на личные лидерские качества. Правда, стоит сразу сказать, что эпоха эта не будет легкой, потому что сибирское общество никогда не отличалось мягкостью нравов. Сибирь в большом количестве востребует жестких, прагматичных лидеров.
Понятно, что это только общие черты картины. Более детально ее прорисовать сейчас невозможно за неясностью направления многих идущих сейчас процессов. Главное, неясно пока, куда именно пойдет эта сибирская энергия в первую очередь: на созидание страны или на борьбу за свое самостоятельное положение. Этот вопрос зависит от действий нынешнего руководства России.