Да, как вы поняли, эта статья снова о Холмогорове. Точнее даже, не о нем самом, как о личности, а о нем, как о представителе и примере одного общественного явления, которое меня очень интересует. Явление это – тоталитарный стиль мышления, свойственный части патриотов.

Дискуссия в ЖЖ, несмотря на все ее атрибуты, тем не менее, для меня очень показательна. Она гораздо лучше вскрывает имеющиеся взгляды, позиции, идеи, чем, скажем, спор через газету или журналы, даже лучше, чем открытые теледебаты. Это свойство ЖЖ проявляется за счет того, что нет никаких правил дискуссии, дебаты никак не регулируются, и каждый участник ведет их по собственному разумению, полагаясь на свой опыт и познания. Это очень способствует выявлению точек зрения и сравнению их. Заодно, проводится отбор на жизнеспособность. <?xml:namespace prefix = o ns = "urn:schemas-microsoft-com:office:office" />

Вот такой спор в ЖЖ выявил существование двух разных течений в русском патриотизме, которые получили названия «младопатриоты» и «старопатриоты». Эти две позиции не просматривались в обычных патриотических изданиях, и сейчас понятно, что раньше мы нередко смешивали представителей этих двух противоположных и в чем-то антагонистичных течений. Но, это немного в стороне от наше статьи, и анализ этих течений будет позднее, в другой статье.

Не менее показательна история последних дней Холмогорова в ЖЖ (полагаю, что все-таки состоится возрождение его из пепла), и проявления его «загробного духа» в журнале Ставрогиной. Показателен и сам ход событий, и тот резонанс, который они вызвали. Несколько дней в ЖЖ, сразу после самоудаления его журнала кем-то был прозван «плясками на трупе». Что же, определенная меткость в этом определении есть. Грешен, сам участвовал в танцах на «гробу» Холмогорова.

Показательно и то, насколько ожесточенную и разнузданную критику вызвал журнал Холмогорова. Мне такого видеть не доводилось, да и старые ЖЖ-ники тоже, полагаю, такого не припомнят. Под конец существования журнала критика Холмогорова превратилась в распоясанное избиение его сапогами и прикладами. Конечно, много было сказано слов о выдающейся жестокости противников Холмогорова, которые не пощадили и его личной жизни, но все же, полагаю, столь жестокий характер избиения был вызван делами самого Холмогорова.

На мой взгляд, причинами появления такого отношения к Холмогорову, явились несколько его качеств.

1.      Абсолютная уверенность в собственной правоте.

2.      Абсолютная уверенность в непреходящей ценности собственных высказываний и мнений.

3.      Абсолютная невосприимчивость к любой критике своих идей.

4.      Абсолютная уверенность в том, что его идеи должны быть приняты собеседниками немедленно, без обсуждения.

Любое из этих качеств способно вызвать неудовольствие, но в сочетании получился такой гремучий коктейль, что вызвал острое желание бить Холмогорова везде и всеми доступными средствами.

Я сам раньше считал, что нежелание Холмогорова вступать в полемику и защиту своих взглядов объясняется его пугливостью, или неспособностью вести дискуссию. В принципе, как человек, владеющий слогом, он просто обязан был уметь дискутировать, хотя бы в письменной форме. Но не дискутировал. Обстоятельства, связанные с самоудалением из ЖЖ, и «возрождением» в журнале Ставрогиной (сколь кратким бы это не было по времени) показывают, что дело вовсе не в этом, а в другом – уверенности в собственой правоте и непреходящей ценности своих мнений.

Если бы он и в самом деле боялся бы дискуссии, то не было бы «возрождения» в журнале Ставрогиной, сильно напоминающего стиль и характер журнала самого Холмогорова. Если бы он не боялся дискуссии, то не закрыл бы свой журнал, и объявил бы крестовый поход против своих критиков. Остается только одна версия, которая представляется мне правдоподобной: Холмогоров считает, что его идеи настолько хороши, что спорить не о чем, раз «быдло» (то есть критики) их не понимает и преследует автора, значит изменим формы пропаганды.

Могу привести в пример случившееся с моим очерком «Отказ от истории», в котором я подверг взгляды Холмогорова на философию истории. Критика была жесткой и в какой-то степени разгромной. Но при этом достаточно доброжелательной, не опускающейся до ударов ниже пояса. Ответ Холмогорова на большую статью был краток: «Нет спора по существу».

Странное это дело. Статья разбивает взгляды, доказывает несостоятельность Холмогорова как философа. Честь мундира состоит в том, чтобы выступить с ответом и обосновать свою точку зрения. Честью мундира Холмогоров пренебрег, и ушел от дискуссии простым объявлением, что «нет спора по существу».

Любой нормальный человек в этой ситуации попытался бы объяснить автору критической статьи (то есть мне), что я его, скажем, неверно понял, и что за этой фразой стоит такое-то содержание. Просто, принимая право собеседника думать по-своему, более тщательно разъяснить свою позицию. Но это не про Холмогорова сказано! Как я полагаю, он считает свой очерк в «Философской газете» чем-то таким нетленным, что нужно высечь на гранитной стене и позолотить для сохранения в веках.

Собственно, раз так, то и спорить действительно не о чем. Через пятьсот лет посмотрим.

Были и другие случаи, когда я критиковал его статьи, но все это кончилось тем, что он выкинул меня из френдов под предлогом моей «назойливости» (да уж, докучал я, худородный, Великому Холмогорову). В его журнале могли писать только друзья, и я автоматически лишился права обращаться к нему лично. С тех-то пор я и стал поддерживать самые крайние методы критики Холмогорова. Не хотел по-хорошему, получил по-плохому.

Критику можно не любить. Ее можно бояться. Но такое тщательное ограждение себя любимого от любой критики, говорит ни за первое, ни за второе. Если человек не любит критику, то все равно может вступить в нее, когда затрагивается честь мундира. Этого за Холмогоровым не замечено. Боящийся человек убегает и больше не появляется, что также противоречит появлению «духа» Холмогорова в журнале Ставрогиной. Даже острота нападок на него говорит о том, что речь не идет о нелюбви к критике, ибо в таком случае невозможно вызвать острую нелюбовь к себе такого большого числа людей. Речь о другом – Холмогоров пользовался ограждением себя от критики как средством для распространения своих идей. То есть, он создавал вокруг себя, частично с помощью ЖЖ, круг людей, совершенно преданных его взглядам, которые почитают самого Холмогорова если не за Бога, то за Спасителя. Соответственно, выдавливание из этого круга всех людей, с критическим настроем, было жизненно важным делом, чтобы круг этот сторонников прирастал и укреплялся.

Эдакое постоянно внушение себе и своему окружению мнения о собственном величии.

Даже если бы речь шла только лишь о величии отдельно взятого Холмогорова, то, я думаю, нападок на него не было бы. Подумаешь, одним чудаком больше или меньше. Острое недовольство (и мое тоже), и нападки вызывала другая черта Холмогорова – его сильная ориентированность на политику, на распространение своих взглядов, идей и мнений во вне. Причем метод распространения был сугубо тоталитарным: Холмогоров брал и берет не силой убеждения, не силой логики и правоты, а сочетанием всемерного распространения своих идей, как собственными силами, так и силами приверженцев, с борьбой с любой их критикой.

То есть, получалось вот какое положение. Холмогоров выдвигал какую-то идею (обычно завиральную, как, например, идею о «социальном капитализме») и блокировал всякие попытки ее обсудить или покритиковать. То есть он оставлял своим собеседникам два варианта действий – либо принять идею и стать приверженцем Холмогорова, либо не принять и уйти в жесткую оппозицию, поскольку частичное принятие не допускалось.

Но идеи его, ориентированные на применения в политике, сильно затрагивали жизнь общества, и мою личную жизнь тоже. «Социальный капитализм» по Холмогорову очень сильно перекраивает параметры личной и общественной жизни, чем и объясняется мое желание участвовать в их обсуждении и, стало быть, определении собственной судьбы. Но в этом Холмогоров мне отказал. Он поставил дилемму: или соглашайся со всем этим, или станешь врагом.

Конечно, я не принял его идей ни по части философии истории (очень путаной), ни по части «социального капитализма» (откровенный бред), ни по части бреда, который он регулярно несет по радио. Не принял и стал его противником. Точнее стал не сам, а меня Холмогоров сделал, буквально записал в собственные враги, коим и останусь. С помощью этого простого механизма, Холмогоров и наклепал себе столько врагов, что его выжили из ЖЖ. Нисколько не сомневаюсь, что его выживут из любого места, куда бы он не пришел.