На посту стояла в юбке, прикрывающей колени, в длинных сапогах без каблуков. Обычно ментессы на каблуках. Мусорские женщины - очень женские, никакого унисекса в одежде и в поведении - ногти, каблуки, волосы налачены. Визгу много, толку мало. А эта - спокойная, без истерик - хоп, взяла под локоток после лобзания, в сторонку отвела, спросила сокрушенно: "Ну зачем же на людях?"

Я спросила у одной:
- Вас скоро будут называть "Госпожа Полицейский"?
- Нет, мадам, - вежливо, но с ухмылкой ответила она

С этой девушкой мы прошли в опорный пункт милиции, а там было мусорное ведро, которое стояло у них аккурат рядом с обезьянником. На ведре было выведено фломастером школьным почерком: "М У С О Р А". Мент Костик, что сидел в пункте, был приставлен ко мне для исправления моей ориентации: Костик непрерывно расспрашивал, есть ли у меня парень, все ли серьезно у нас и кем парень работает. Тетушка-дежурная метрополитена подмигнула мне: "Костик у нас холостой, не то что Юлька! Зачем Юльку целовала? Целуй Костика! Женой мента будешь!"

Она шла от м. Площадь революции вдоль ГУМа; мы спешили за ней. Милицанерша попалась боевая и слежку заметила сразу же - она сама рассказывала об этом после, ощупывая меня в китайгородском отделении. За три часа общения с центровыми мусорами я выяснила две главных вещи - сотрудники отделения "Китай-город" называют его не иначе, как "Кидай-город", а друг друга, строго по уставу, так: "Эй, очко твое говнистое!". Милицанерша, раздевая и досматривая, нашла в рюкзаке воровскую сумку и бутербродов из "Лё Пан Котидьен" на 1000 рублей. "Спиздила все, да?" - спросила, смекалистая.

Мы заметили ее на Библиотеке им. Ленина. Час-пик, давка, девушка бежит со всех ног к себе в будку. Она была очень поглощена собой, спешила. Не считала нужным видеть людей, замкнутая. Ловим ее на эскалаторе, набрасываюсь. Я резко ворвалась в ее мир, и она заорала: "БЛЯДЬ!". Шапка с красной кокардой полетела вниз по эскалатору.