|
|
Пишет xazzar (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} xazzar)@ 2008-12-04 23:07:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Искажение принципа Единобожия или как внедрялось представление о троице
http://xazzar.livejournal.com/1750901.h
Искажение принципа Единобожия или как внедрялось представление о троице
Время публикации: 2 декабря 2008 г., 21:23
Полная новость http://www.kavkazcenter.info/russ/conte
Предлагаем вниманию читателей важные исторические сведения, которые позволяют увидеть, как совершалось искажение принципа Единобожия (Таухида) и вместо него, внедрялось ложное и искусственное представление о троице, которое сейчас так прочно укоренилось в большинстве христианских доктрин.
Приводимые сведения четко показывают, как производилось наглое искажение текстов, в целях манипуляции общественным сознанием. Материал подготовлен на основе перевода отрывков из работ М. аль-Аззами.
Рассмотрев в предыдущей главе раннюю историю христианства мы обратимся теперь к самому Новому Завету и зададимся такими вопросами: кому принадлежит авторство четырех Евангелий? Верили ли их авторы в свою вдохновенность или же эта идея была развита последующими поклонениями? Каким образом искажался текст? И, возможно это важнее всего, в чем суть четырех Евангелий отличается от оригинального учения Иисуса? [Длинные цитаты, которые я привожу в этой главе, так же как в главах XV и XVI, принадлежат перу иудеохристианских ученых (за небольшим исключением), таким образом, они снова проявляют сущность своей религии читателю].
1. Утерянное Евангелие Q-А появление.
До того как появились четыре Евангелия, которые мы знаем сегодня, самые ранние последователи Иисуса составили собственную книгу. В ней не было драматических подробностей из его жизни, не содержала она и преданий о жертве и искуплении. Все внимание было сосредоточено на его учении, на этических представлениях и его поведении, а также на социальных реформах, к которым он призывал. [Burton L. Mack, «The Lost Gospel: The Book of Q and Cristian Origins», стр.1]. Этот труд определен теперь как Евангелие Иисуса, Q. Однако Q не было стабильным текстом, подобно тому, как ранние христиане не жили в стабильное время. Это привело к тому, что люди жившие в неблагоприятных условиях I ст. н.э., вносили добавления в текст Q и искажали его. Оригинальный пласт текста отличается крайней простотой, проникновенными словами; в нем нет призывов к учреждению новой религии и нет никаких намеков на то, что Иисус Христос — это Сын Божий.
Для второго текстового пласта характерно изменение тона и предвещание кары и проклятия для отрицающих движение. Но, как мне кажется, наиболее ужасающее изменение имело место в третьем и последнем пласте Q, добавленном христианами во время тяжелого периода первого еврейского восстания (66–70 гг. н.э.), под воздействием разрушения Второго Храма отрядами римлян. Здесь Иисус уже возвышен от статуса Посланника Божьего до статуса Сына Божия, наследника Царства Отца, который успешно боролся с искушениями в пустыне.
И даже в таком виде эта книга подверглась дальнейшему искажению, стала жертвой великого множества мифов об Иисусе, которые начали циркулировать среди христиан. Ведь даже упомянутый третий пласт текста не содержит призыва к поклонению Иисусу, к признанию его божеством и не призывает к тому, чтобы люди молились ему. Не было распятия, которое одно якобы способно было искупить грехи человечества. Марк, Матфей и Лука использовали Q при написании своих Евангелий в конце I ст. н.э., но они преднамеренно извратили (каждый по-своему) текст для достижения желаемых целей. В любом случае, Q, как самостоятельная книга, вскоре было утрачено. Только благодаря перекрестному анализу, осуществленному на протяжении последнего столетия, тело Q было опознано и постепенно восстановлено, да и то лишь частично]. Тексты, заменившие Q отличаются смещением внимания на драматические эпизоды из жизни Иисуса, использованием многочисленных мифов и измышлений, что затуманило истинный образ Иисуса, который существовал в действительности.
2. Авторство нынешних четырех Евангелий.
Мифы об Иисусе циркулировали как до утраты Q, так и после, а из многих работ, вдохновленных этими мифами, только четыре удостоились канонизации: это Евангелия от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна. Их авторы по-сути неизвестны. Говоря словами сэра Эдвина Хоскинса и Ноэля Дэйви:
«Если возникают трудности, несмотря на определенное количество свидетельств, в установлении имен авторов четырех канонических Евангелий, то еще большие трудности возникают при определении времени их написания. Здесь вообще отсутствуют какие-либо свидетельства и точная датировка просто невозможна. А terminus ad quem должен быть определен примерно 100 г.н.э. [Sir E.Hoskyns and N.Davey, «The Riddle of the New Testament», Faber & Faber, London, 1963, p.196].
Будучи продуктом деятельности примитивной церкви, Евангелия представляют несовершенную устную традицию, в форме которой они и были составлены, являя полную загадку относительно своего авторства и даты написания. Хоскинс и Дэйви утверждают, что такая неопределенность никоим образом не умаляет ценность этих документов, но подобное утверждение является глубоко антинаучным. Какими гарантиями мы обладаем относительно того, что эти анонимные работы точны и аккуратны? Если неопределенность в авторстве не может повлиять на сущность Евангелий, то что можно сказать о сомнениях по поводу аккуратности и точности? Конечно это вопрос огромной доктринальной важности. Бюкай цитирует оговорки преподобного Канненгиссера, профессора Парижского Католического Института:
«не следует воспринимать буквально сведения, сообщенные об Иисусе Евангелиями, поскольку это «Писания на злобу дня» или же нечто подобное «боевому орудию». Авторы Евангелий, по мнению преподобного, «записывают предания о Христе, характерные для того народа, среди которого они жили». Что же касается Христова Воскресения, являющегося основной темой его книги, то отец Канненгиссер подчеркивает, что ни один из авторов Евангелий не может утверждать, что был свидетелем Воскресения.
Автор отмечает, что то же самое можно сказать и относительно других аспектов общественной жизни Иисуса Христа. Ибо, как явствует из Евангелий, ни один из апостолов, кроме Иуды Искариота, не покидал Иисуса с того самого момента, как впервые за ним последовал и вплоть до последних земных событий, с ним произошедших».
Эти книги неясного происхождения и сомнительной достоверности позже были признаны священными и боговдохновенными, — их признала таковыми ранняя Церковь для подтверждения устных христианских традиций.
3. Являются ли Евангелия боговдохновенными?
Вдохновение, представление о том, что Бог наделяет особыми атрибутами и возможностями человека, является центральной концепцией всех монотеистических религий. Но Новый Завет никогда не рассматривал сам себя как боговдохновенный труд. И только лишь единственный пассаж из Второго Послания к Тимофею может быть истолкован подобным образом:
«Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности». (3:16).
В данном случае имеется в виду Ветхий Завет, поскольку Новый Завет тогда еще не был завершен. Разрабатывая далее эту идею, писатель II столетия Юстин Мученик разъясняет, что вдохновенность характерна не для текста на иврите, а только для тщательности его перевода на греческий язык. [Смотрите Helmut Koester, «what is — and is not — Inspired», Bible Review, vol. xi, no. 5, October 1995, p.18].
Христианские ученые часто приправляли свои писания термином «вдохновенность». Например, П.В.Комфорт утверждает, что «определенные личности вдохновлялись Богом для написания Евангелий… чтобы упрочить и упорядочить устную традицию». [P.W.Comfort, «Early Manuscripts& Modern Translations of the New Testament», Baker Books, 1990, p.3. Далее цитируется как Comfort.]. И снова, писцы, копировавшие текст Нового Завета в более позднее время «могли осознавать себя вдохновленными Духом Святым при внесении некоторых поправок в текст. Однако, анонимные авторы четырех Евангелий могли бы выразить свое крайнее несогласие с профессором Комфортом. Самое раннее Евангелие, от Марка, было использовано в качестве источника первичного материала более поздними авторами Евангелий от Матфея и от Луки, которые изменяли, выбрасывали и сокращали многие истории Марка. Такое обращения ни в коем случае не могло бы иметь место, если бы они считали что Марк был вдохновлен Богом, и что его слова были незыблемой истиной. [H.Koester, «what is — and is not — Inspired», Bible Review, vol. xi, no.5. Oct.1995, стр.18, 48.].
Принимая к сведению, что эти притязания НЗ на боговдохновенность лишены оснований, давайте посмотрим как христианская община, вплоть до наших дней, обходилась с этими книгами, а также проверим насколько совпало их обращение с ними со статусом священности, т.е. достойно ли они обходились с НЗ, считая его священным текстом.
4. Передача Нового Завета.
Согласно Комфорту, Евангелия вначале были известны среди христиан в устной форме и лишь затем их записали. [Сomfort, p.3]. Ни одна книга из Нового Завета не уцелела в виде авторской рукописи, а самый ранний отрывок датируется 110–115 гг. н.э. и содержит шесть стихов из 18 главы Евангелия от Иоанна. Здесь я должен обратить внимание на то, что такая датировка является чисто предположительной, а в результате субъективной интерпретации могут возникать расхождения в десятилетиях и даже в столетиях. Среди самых ранних греческих рукописей Нового Завета только одна действительно помечена датой: 6457 годом от Сотворения Мира (т.е. 949г. н.э.). [Ватиканская Библиотека №345. Смотрите Bruce M.Metzger, «The Text of the New Testament, Its Transmission, Corruption, and Restoration», 3d edition, Oxford Univ.Press, 1992, p.56. Далее цитируется как Metzger.]. Заметьте что рукопись не содержит никакой христианской даты, поскольку система летоисчисления от Рождества Христова (Anno Domini: «Год Господа»), еще не была изобретена. Смотрите также эту работу, стр.238–9, где обсуждаются даты, содержащиеся в Ленинградском кодексе, при чем ни одна из них не является христианской. Это доказывает, что, по крайней мере, к концу XI ст., если не позже, еще не существовало христианской системы летоисчисления, или же она не использовалась.].
Различные книги Нового Завета широко копировались на протяжении первых столетий новой эры, как правило, не профессионалами, которые редко занимались исправлением допущенных ошибок. У них не было весомых причин для исправления ошибок: ведь практически все христиане на протяжении I ст. н.э., ожидали второго пришествия Христова и поэтому мало заботились о сохранении текста для будущих поколений. Через некоторое время, тексты находящиеся в обращении перестали точно совпадать с оригинальными работами, а всякий писец, воспроизводящий какой-либо отрывок, мало заботился о строгом соответствии копии оригиналу. Более того, «ранние христиане далеко не всегда относились к тексту Нового Завета как к «священному тексту», каждая буква которого была неизменной и святой. В некоторых случаях они могли чувствовать вдохновение и изменять лежащий перед ними текст.
Однако несмотря на то считали они себя вдохновленными или нет, все вставки переписчиков должны рассматриваться как искажения.
i. Создание различных типов текста.
Ученые уверены что уровень текстовых расхождений (или искажений) в корпусе Нового Завета достиг своего апогея к концу II ст. н.э. Каждый из главных церковных центров раннего периода разрабатывал собственные версии Нового Завета, отличающиеся от таковых, обнаруживаемых в других местностях. Академики сгруппировали эти различающиеся тексты в четыре главные типа:
1. Александрийский текст.
Писцы в Александрии, как правило, избегали искажения сущности текста, предпочитая вместо этого вносить грамматические и стилистические поправки. Их рукописи, считалось, довольно точно воспроизводили суть оригинала.
2. Западный текст.
«Западный» вариант, обращавшийся в Северной Африке и Италии, был непроверенным и популярным. Он пострадал от многочисленных вставок, сделанных писцами, которые мало заботились о точности воспроизведения и обогащали текст используя традиционный, и даже не библейский, материал.
3. Цезарейский текст.
Этот тип текста являет собой компромисс между упомянутыми двумя, следуя Александрийскому образу в главном, но используя также и западные варианты, если они не казались слишком неправдоподобными. [Metzger, стр.215].
4. Византийский текст.
Работая в Сирии, в начале IV ст.н.э., Лукиан Антиохийский сравнил разные прочтения Нового Завета для выработки проверенного критически текста. При этом он полагался более на Западный текстовый тип, чем на Александрийский и прибегал к гармонизации и вставке в случае нужды. Плод его трудов вскоре получил большую популярность во всем Средиземноморье, став любимым текстом Греческой Ортодоксальной Церкви; он подвергся дальнейшим ревизиям на протяжении последующих четырех столетий, пока не был окончательно стандартизирован. [Comfort, стр.13–14].
Таким образом, Византийский текстовый тик, который получил наибольшее распространение и признание, опирался на Западный тип текста, который заслуживал доверия меньше всего. Представляется неизбежным то, что Лукиан должен был включить в свой текст, по крайней мере, некоторые вставки из традиционных и не библейских источников, которые характерны для Западного варианта. В действительности влияние Западного типа текста оказалось крайне неблагоприятным; даже разработчик Цезарейского текста нарушил относительную чистоту Александрийского текста популярными элементами из Западного образца, и это несмотря на несовершенство последнего.
ii. Данные рецензий.
Рецензирование — это процесс тщательного просмотра всех доступных форм документа и отбора наиболее достоверных из них на основании критически исправленного текста. Естественно, что рецензирование (т.е.просмотр и исправление) текста следует проводить в том случае, когда текст подвергся искажениям и для того, чтобы предохранить его от подобной участи в дальнейшем. Джордж Д.Килпатрик из Королевского колледжа Оксфорда «утверждает», что около 200 г. н.э., великое множество сознательных изменений попало в текст Нового Завета, и что впоследствии писцы передавали несколько вариантов текста с большой последовательностью». [Metzger, стр.177]. Современные ученые соглашаются с тем, что отсутствуют какие-либо серьезные доказательства того, что рецензирование текста НЗ было осуществлено хотя бы на протяжении III ст. н.э.. [Сomfort, p.9]. Это отображает тот факт, что огромное большинство теологических разночтений просочилось в текст до того как были предприняты какие-либо попытки его рецензирования. Мы можем сказать, что многие из этих искажений получили постоянную прописку в тексте Нового Завета. И, как мы увидим в случае с Cоmma Johanneum, сознательное и значительное теологическое искажение имело место даже в XVI столетии, т.е. далеко не в самую раннюю эпоху.
5. Искажение текста.
i. Варианты прочтения в Новом Завете.
При написании греческих манускриптов в античности использовалось два стиля. Первым был курсив, — своего рода скоропись, использовавшаяся для повседневных записей. Второй, более формальный, стиль получил название унциального. [Metzger, стр.8–9].
Вырождение унциального письма обусловило реформу письменности в IX ст. В результате появился стиль письма под названием минускула. Существует примерно 2800 фрагментов текста Нового Завета, написанных минускульным письмом, и около 1/10 этого объема, написанных унциальным письмом. Но если мы будем рассматривать полный текст Нового Завета, то контраст будет просто поразительным: на 58 минускульных рукописей приходится только 1 унциальная. Это соотношение служит причиной для удивления; ведь количество полных минускульных копий чрезвычайно мало, особенно если учитывать что они датируются IX-XV столетиями. Это значит, что многие поколения христиан должны были жить и умирать даже не видя в глаза полного текста собственного Священного Писания. [Конечно же эти тексты не были написаны на живом народном языке, так что если какому-то обывателю и могло посчастливиться увидеть копию, он вряд ли смог бы воспользоваться ею. Но всего на всего 58 копий, сделанных на протяжении целых шести столетий во всем христианском мире, служат поводом для вопроса, очень серьезного, о количестве священников в ту эпоху, которые должны были хорошо владеть всем текстом, ибо именно его они проповедовали].
Примечательным качеством греческого унциального письма было полное отсутствие пробелов между соседними словами и предложениями; даже, несмотря на то, что таковые имелись в тексте на иврите и не были чем-то совершенно неизвестным. Это приводило к различиям в значении или же интерпретации отдельных стихов. Среди наиболее серьезных примеров этого находится Манускрипт р.75 (папирус Бодмера XIV-XV), где одна и та же фраза в Евангелии от Иоанна (1:18) может читаться как «только Один, Бог», или же как «Бог единородный». Существует глубокое и принципиальное различие между двумя этими вариантами; ведь если второй вариант подразумевает существование Троицы, то первый никоим образом не может быть истолкован в пользу этой доктрины (смотрите рисунок 17.3). [Это папирусный кодекс, сохраненный Обществом Мартина Бодмера (около Женевы), состоящий из 51 уцелевшего листа и содержащий отрывки из Евангелий от Луки и от Иоанна. Каждая страница покрыта цельной колонкой текста в 38–45 строчек, каждая из которых содержит 25–36 букв. Рукопись написана унциальным письмом и датируется примерно 200 г.н.э.].
На самом деле буквальный перевод звучит как «уникальный Бог», хотя такой перевод никогда не используется. [Сomfort, стр. 105].
В результате преднамеренных и непреднамеренных изменений возникли дальнейшие разночтения, касающиеся наиболее щепетильных пассажей. Вот перечень некоторых примеров такого рода:
• от Иоанна 1:18. Строчка «только Один, Бог» (или ее альтернативное прочтение «Бог, единородный») имеет еще один вариант: «Сын, единородный».
• от Иоанна 1:34. «Сын Божий имеет вариант «Избранник Божий».
• от Иоанна 7:53 — 8:11. Вся история об Иисусе и падшей женщине, за одним исключением, отсутствовала в греческих манускриптах вплоть до IX ст. Теперь же она включается во все версии Нового Завета благодаря своей известности; более подробно это описано в источнике, указанном в сноске.
ЧеченТаймс
Так же полностью вы можете прочитать это здесь http://www.chechentimes.net/content/vie
http://xazzar.livejournal.com/1750901.h
Искажение принципа Единобожия или как внедрялось представление о троице
Время публикации: 2 декабря 2008 г., 21:23
Полная новость http://www.kavkazcenter.info/russ/conte
Предлагаем вниманию читателей важные исторические сведения, которые позволяют увидеть, как совершалось искажение принципа Единобожия (Таухида) и вместо него, внедрялось ложное и искусственное представление о троице, которое сейчас так прочно укоренилось в большинстве христианских доктрин.
Приводимые сведения четко показывают, как производилось наглое искажение текстов, в целях манипуляции общественным сознанием. Материал подготовлен на основе перевода отрывков из работ М. аль-Аззами.
Рассмотрев в предыдущей главе раннюю историю христианства мы обратимся теперь к самому Новому Завету и зададимся такими вопросами: кому принадлежит авторство четырех Евангелий? Верили ли их авторы в свою вдохновенность или же эта идея была развита последующими поклонениями? Каким образом искажался текст? И, возможно это важнее всего, в чем суть четырех Евангелий отличается от оригинального учения Иисуса? [Длинные цитаты, которые я привожу в этой главе, так же как в главах XV и XVI, принадлежат перу иудеохристианских ученых (за небольшим исключением), таким образом, они снова проявляют сущность своей религии читателю].
1. Утерянное Евангелие Q-А появление.
До того как появились четыре Евангелия, которые мы знаем сегодня, самые ранние последователи Иисуса составили собственную книгу. В ней не было драматических подробностей из его жизни, не содержала она и преданий о жертве и искуплении. Все внимание было сосредоточено на его учении, на этических представлениях и его поведении, а также на социальных реформах, к которым он призывал. [Burton L. Mack, «The Lost Gospel: The Book of Q and Cristian Origins», стр.1]. Этот труд определен теперь как Евангелие Иисуса, Q. Однако Q не было стабильным текстом, подобно тому, как ранние христиане не жили в стабильное время. Это привело к тому, что люди жившие в неблагоприятных условиях I ст. н.э., вносили добавления в текст Q и искажали его. Оригинальный пласт текста отличается крайней простотой, проникновенными словами; в нем нет призывов к учреждению новой религии и нет никаких намеков на то, что Иисус Христос — это Сын Божий.
Для второго текстового пласта характерно изменение тона и предвещание кары и проклятия для отрицающих движение. Но, как мне кажется, наиболее ужасающее изменение имело место в третьем и последнем пласте Q, добавленном христианами во время тяжелого периода первого еврейского восстания (66–70 гг. н.э.), под воздействием разрушения Второго Храма отрядами римлян. Здесь Иисус уже возвышен от статуса Посланника Божьего до статуса Сына Божия, наследника Царства Отца, который успешно боролся с искушениями в пустыне.
И даже в таком виде эта книга подверглась дальнейшему искажению, стала жертвой великого множества мифов об Иисусе, которые начали циркулировать среди христиан. Ведь даже упомянутый третий пласт текста не содержит призыва к поклонению Иисусу, к признанию его божеством и не призывает к тому, чтобы люди молились ему. Не было распятия, которое одно якобы способно было искупить грехи человечества. Марк, Матфей и Лука использовали Q при написании своих Евангелий в конце I ст. н.э., но они преднамеренно извратили (каждый по-своему) текст для достижения желаемых целей. В любом случае, Q, как самостоятельная книга, вскоре было утрачено. Только благодаря перекрестному анализу, осуществленному на протяжении последнего столетия, тело Q было опознано и постепенно восстановлено, да и то лишь частично]. Тексты, заменившие Q отличаются смещением внимания на драматические эпизоды из жизни Иисуса, использованием многочисленных мифов и измышлений, что затуманило истинный образ Иисуса, который существовал в действительности.
2. Авторство нынешних четырех Евангелий.
Мифы об Иисусе циркулировали как до утраты Q, так и после, а из многих работ, вдохновленных этими мифами, только четыре удостоились канонизации: это Евангелия от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна. Их авторы по-сути неизвестны. Говоря словами сэра Эдвина Хоскинса и Ноэля Дэйви:
«Если возникают трудности, несмотря на определенное количество свидетельств, в установлении имен авторов четырех канонических Евангелий, то еще большие трудности возникают при определении времени их написания. Здесь вообще отсутствуют какие-либо свидетельства и точная датировка просто невозможна. А terminus ad quem должен быть определен примерно 100 г.н.э. [Sir E.Hoskyns and N.Davey, «The Riddle of the New Testament», Faber & Faber, London, 1963, p.196].
Будучи продуктом деятельности примитивной церкви, Евангелия представляют несовершенную устную традицию, в форме которой они и были составлены, являя полную загадку относительно своего авторства и даты написания. Хоскинс и Дэйви утверждают, что такая неопределенность никоим образом не умаляет ценность этих документов, но подобное утверждение является глубоко антинаучным. Какими гарантиями мы обладаем относительно того, что эти анонимные работы точны и аккуратны? Если неопределенность в авторстве не может повлиять на сущность Евангелий, то что можно сказать о сомнениях по поводу аккуратности и точности? Конечно это вопрос огромной доктринальной важности. Бюкай цитирует оговорки преподобного Канненгиссера, профессора Парижского Католического Института:
«не следует воспринимать буквально сведения, сообщенные об Иисусе Евангелиями, поскольку это «Писания на злобу дня» или же нечто подобное «боевому орудию». Авторы Евангелий, по мнению преподобного, «записывают предания о Христе, характерные для того народа, среди которого они жили». Что же касается Христова Воскресения, являющегося основной темой его книги, то отец Канненгиссер подчеркивает, что ни один из авторов Евангелий не может утверждать, что был свидетелем Воскресения.
Автор отмечает, что то же самое можно сказать и относительно других аспектов общественной жизни Иисуса Христа. Ибо, как явствует из Евангелий, ни один из апостолов, кроме Иуды Искариота, не покидал Иисуса с того самого момента, как впервые за ним последовал и вплоть до последних земных событий, с ним произошедших».
Эти книги неясного происхождения и сомнительной достоверности позже были признаны священными и боговдохновенными, — их признала таковыми ранняя Церковь для подтверждения устных христианских традиций.
3. Являются ли Евангелия боговдохновенными?
Вдохновение, представление о том, что Бог наделяет особыми атрибутами и возможностями человека, является центральной концепцией всех монотеистических религий. Но Новый Завет никогда не рассматривал сам себя как боговдохновенный труд. И только лишь единственный пассаж из Второго Послания к Тимофею может быть истолкован подобным образом:
«Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности». (3:16).
В данном случае имеется в виду Ветхий Завет, поскольку Новый Завет тогда еще не был завершен. Разрабатывая далее эту идею, писатель II столетия Юстин Мученик разъясняет, что вдохновенность характерна не для текста на иврите, а только для тщательности его перевода на греческий язык. [Смотрите Helmut Koester, «what is — and is not — Inspired», Bible Review, vol. xi, no. 5, October 1995, p.18].
Христианские ученые часто приправляли свои писания термином «вдохновенность». Например, П.В.Комфорт утверждает, что «определенные личности вдохновлялись Богом для написания Евангелий… чтобы упрочить и упорядочить устную традицию». [P.W.Comfort, «Early Manuscripts& Modern Translations of the New Testament», Baker Books, 1990, p.3. Далее цитируется как Comfort.]. И снова, писцы, копировавшие текст Нового Завета в более позднее время «могли осознавать себя вдохновленными Духом Святым при внесении некоторых поправок в текст. Однако, анонимные авторы четырех Евангелий могли бы выразить свое крайнее несогласие с профессором Комфортом. Самое раннее Евангелие, от Марка, было использовано в качестве источника первичного материала более поздними авторами Евангелий от Матфея и от Луки, которые изменяли, выбрасывали и сокращали многие истории Марка. Такое обращения ни в коем случае не могло бы иметь место, если бы они считали что Марк был вдохновлен Богом, и что его слова были незыблемой истиной. [H.Koester, «what is — and is not — Inspired», Bible Review, vol. xi, no.5. Oct.1995, стр.18, 48.].
Принимая к сведению, что эти притязания НЗ на боговдохновенность лишены оснований, давайте посмотрим как христианская община, вплоть до наших дней, обходилась с этими книгами, а также проверим насколько совпало их обращение с ними со статусом священности, т.е. достойно ли они обходились с НЗ, считая его священным текстом.
4. Передача Нового Завета.
Согласно Комфорту, Евангелия вначале были известны среди христиан в устной форме и лишь затем их записали. [Сomfort, p.3]. Ни одна книга из Нового Завета не уцелела в виде авторской рукописи, а самый ранний отрывок датируется 110–115 гг. н.э. и содержит шесть стихов из 18 главы Евангелия от Иоанна. Здесь я должен обратить внимание на то, что такая датировка является чисто предположительной, а в результате субъективной интерпретации могут возникать расхождения в десятилетиях и даже в столетиях. Среди самых ранних греческих рукописей Нового Завета только одна действительно помечена датой: 6457 годом от Сотворения Мира (т.е. 949г. н.э.). [Ватиканская Библиотека №345. Смотрите Bruce M.Metzger, «The Text of the New Testament, Its Transmission, Corruption, and Restoration», 3d edition, Oxford Univ.Press, 1992, p.56. Далее цитируется как Metzger.]. Заметьте что рукопись не содержит никакой христианской даты, поскольку система летоисчисления от Рождества Христова (Anno Domini: «Год Господа»), еще не была изобретена. Смотрите также эту работу, стр.238–9, где обсуждаются даты, содержащиеся в Ленинградском кодексе, при чем ни одна из них не является христианской. Это доказывает, что, по крайней мере, к концу XI ст., если не позже, еще не существовало христианской системы летоисчисления, или же она не использовалась.].
Различные книги Нового Завета широко копировались на протяжении первых столетий новой эры, как правило, не профессионалами, которые редко занимались исправлением допущенных ошибок. У них не было весомых причин для исправления ошибок: ведь практически все христиане на протяжении I ст. н.э., ожидали второго пришествия Христова и поэтому мало заботились о сохранении текста для будущих поколений. Через некоторое время, тексты находящиеся в обращении перестали точно совпадать с оригинальными работами, а всякий писец, воспроизводящий какой-либо отрывок, мало заботился о строгом соответствии копии оригиналу. Более того, «ранние христиане далеко не всегда относились к тексту Нового Завета как к «священному тексту», каждая буква которого была неизменной и святой. В некоторых случаях они могли чувствовать вдохновение и изменять лежащий перед ними текст.
Однако несмотря на то считали они себя вдохновленными или нет, все вставки переписчиков должны рассматриваться как искажения.
i. Создание различных типов текста.
Ученые уверены что уровень текстовых расхождений (или искажений) в корпусе Нового Завета достиг своего апогея к концу II ст. н.э. Каждый из главных церковных центров раннего периода разрабатывал собственные версии Нового Завета, отличающиеся от таковых, обнаруживаемых в других местностях. Академики сгруппировали эти различающиеся тексты в четыре главные типа:
1. Александрийский текст.
Писцы в Александрии, как правило, избегали искажения сущности текста, предпочитая вместо этого вносить грамматические и стилистические поправки. Их рукописи, считалось, довольно точно воспроизводили суть оригинала.
2. Западный текст.
«Западный» вариант, обращавшийся в Северной Африке и Италии, был непроверенным и популярным. Он пострадал от многочисленных вставок, сделанных писцами, которые мало заботились о точности воспроизведения и обогащали текст используя традиционный, и даже не библейский, материал.
3. Цезарейский текст.
Этот тип текста являет собой компромисс между упомянутыми двумя, следуя Александрийскому образу в главном, но используя также и западные варианты, если они не казались слишком неправдоподобными. [Metzger, стр.215].
4. Византийский текст.
Работая в Сирии, в начале IV ст.н.э., Лукиан Антиохийский сравнил разные прочтения Нового Завета для выработки проверенного критически текста. При этом он полагался более на Западный текстовый тип, чем на Александрийский и прибегал к гармонизации и вставке в случае нужды. Плод его трудов вскоре получил большую популярность во всем Средиземноморье, став любимым текстом Греческой Ортодоксальной Церкви; он подвергся дальнейшим ревизиям на протяжении последующих четырех столетий, пока не был окончательно стандартизирован. [Comfort, стр.13–14].
Таким образом, Византийский текстовый тик, который получил наибольшее распространение и признание, опирался на Западный тип текста, который заслуживал доверия меньше всего. Представляется неизбежным то, что Лукиан должен был включить в свой текст, по крайней мере, некоторые вставки из традиционных и не библейских источников, которые характерны для Западного варианта. В действительности влияние Западного типа текста оказалось крайне неблагоприятным; даже разработчик Цезарейского текста нарушил относительную чистоту Александрийского текста популярными элементами из Западного образца, и это несмотря на несовершенство последнего.
ii. Данные рецензий.
Рецензирование — это процесс тщательного просмотра всех доступных форм документа и отбора наиболее достоверных из них на основании критически исправленного текста. Естественно, что рецензирование (т.е.просмотр и исправление) текста следует проводить в том случае, когда текст подвергся искажениям и для того, чтобы предохранить его от подобной участи в дальнейшем. Джордж Д.Килпатрик из Королевского колледжа Оксфорда «утверждает», что около 200 г. н.э., великое множество сознательных изменений попало в текст Нового Завета, и что впоследствии писцы передавали несколько вариантов текста с большой последовательностью». [Metzger, стр.177]. Современные ученые соглашаются с тем, что отсутствуют какие-либо серьезные доказательства того, что рецензирование текста НЗ было осуществлено хотя бы на протяжении III ст. н.э.. [Сomfort, p.9]. Это отображает тот факт, что огромное большинство теологических разночтений просочилось в текст до того как были предприняты какие-либо попытки его рецензирования. Мы можем сказать, что многие из этих искажений получили постоянную прописку в тексте Нового Завета. И, как мы увидим в случае с Cоmma Johanneum, сознательное и значительное теологическое искажение имело место даже в XVI столетии, т.е. далеко не в самую раннюю эпоху.
5. Искажение текста.
i. Варианты прочтения в Новом Завете.
При написании греческих манускриптов в античности использовалось два стиля. Первым был курсив, — своего рода скоропись, использовавшаяся для повседневных записей. Второй, более формальный, стиль получил название унциального. [Metzger, стр.8–9].
Вырождение унциального письма обусловило реформу письменности в IX ст. В результате появился стиль письма под названием минускула. Существует примерно 2800 фрагментов текста Нового Завета, написанных минускульным письмом, и около 1/10 этого объема, написанных унциальным письмом. Но если мы будем рассматривать полный текст Нового Завета, то контраст будет просто поразительным: на 58 минускульных рукописей приходится только 1 унциальная. Это соотношение служит причиной для удивления; ведь количество полных минускульных копий чрезвычайно мало, особенно если учитывать что они датируются IX-XV столетиями. Это значит, что многие поколения христиан должны были жить и умирать даже не видя в глаза полного текста собственного Священного Писания. [Конечно же эти тексты не были написаны на живом народном языке, так что если какому-то обывателю и могло посчастливиться увидеть копию, он вряд ли смог бы воспользоваться ею. Но всего на всего 58 копий, сделанных на протяжении целых шести столетий во всем христианском мире, служат поводом для вопроса, очень серьезного, о количестве священников в ту эпоху, которые должны были хорошо владеть всем текстом, ибо именно его они проповедовали].
Примечательным качеством греческого унциального письма было полное отсутствие пробелов между соседними словами и предложениями; даже, несмотря на то, что таковые имелись в тексте на иврите и не были чем-то совершенно неизвестным. Это приводило к различиям в значении или же интерпретации отдельных стихов. Среди наиболее серьезных примеров этого находится Манускрипт р.75 (папирус Бодмера XIV-XV), где одна и та же фраза в Евангелии от Иоанна (1:18) может читаться как «только Один, Бог», или же как «Бог единородный». Существует глубокое и принципиальное различие между двумя этими вариантами; ведь если второй вариант подразумевает существование Троицы, то первый никоим образом не может быть истолкован в пользу этой доктрины (смотрите рисунок 17.3). [Это папирусный кодекс, сохраненный Обществом Мартина Бодмера (около Женевы), состоящий из 51 уцелевшего листа и содержащий отрывки из Евангелий от Луки и от Иоанна. Каждая страница покрыта цельной колонкой текста в 38–45 строчек, каждая из которых содержит 25–36 букв. Рукопись написана унциальным письмом и датируется примерно 200 г.н.э.].
На самом деле буквальный перевод звучит как «уникальный Бог», хотя такой перевод никогда не используется. [Сomfort, стр. 105].
В результате преднамеренных и непреднамеренных изменений возникли дальнейшие разночтения, касающиеся наиболее щепетильных пассажей. Вот перечень некоторых примеров такого рода:
• от Иоанна 1:18. Строчка «только Один, Бог» (или ее альтернативное прочтение «Бог, единородный») имеет еще один вариант: «Сын, единородный».
• от Иоанна 1:34. «Сын Божий имеет вариант «Избранник Божий».
• от Иоанна 7:53 — 8:11. Вся история об Иисусе и падшей женщине, за одним исключением, отсутствовала в греческих манускриптах вплоть до IX ст. Теперь же она включается во все версии Нового Завета благодаря своей известности; более подробно это описано в источнике, указанном в сноске.
ЧеченТаймс
Так же полностью вы можете прочитать это здесь http://www.chechentimes.net/content/vie
