|
|
Пишет xazzar (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} xazzar)@ 2008-01-05 10:47:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Джохару не хватило 20 минут жизни, чтобы закончить войну
http://chechenews.com/news/117/ARTI
(часть 2)
Да, это принималась Конституция Украины, 28 июня 1996 год.
Я тогда думала, что, конечно важно, чтобы у украинцев был свой гимн и ваше красивое желто-синее знамя. Некоторые депутаты хотели оставить знамя красного, коммунистического цвета. Очень долго не могли прийти к общему решению. Поэтому бывший президент Украины оставил депутатов в парламенте на всю ночь, что бы они решили... А страна ждала... И вдруг в семь утра по радио, прозвучала музыка - пела Нина Матвиенко песню «Рэвэ та стогнэ Днипр широкий». Это означало, что украинские символы победили, украинская Конституция победила. А там, в парламенте, были наши друзья, депутаты, которые раньше были знакомы с Джохаром, и журналисты. И радовались мы все вместе! Как раз тогда Россия печатала в прессе о "пропавшей из Москвы жене Дудаева", и о том, что я объявлена в розыск. Мне приходилось скрываться. А наши украинские друзья – депутаты долго думали, как меня переправить в Литву. В конце концов было решено отвезти нас на время в Карпаты, в Шешоры.
Это одно из самых знаменитых карпатских мест...
Ваши зеленые горы не такие высокие и скалистые, как Кавказские. Но хрустальные ручьи, текущие по карпатским ущельям очень похожи на Ичкерийские... Меня поразили украинские домики, похожие на пасхальные пряники, такие аккуратные и красивые. Я помню, как приехал к Николаю, у которого мы жили, его брат с женой. Они рассказали одну историю о семье командира – бандеровца, расстрелянного на берегу речки Тысы. Он скрывался с беременной женой в гроте над ручьем, там она родила девочку и передала ее людям. Кто-то их предал и через несколько дней, прямой наводкой начала бить артиллерия с противоположного берега, их завалило камнями и они погибли. А эта девочка выросла, и вышла замуж за брата Николая.
И я подумала, Боже мой, как повторяется история Украины и Кавказа! Вы страдали так же, как и мы. Так же, скрывалось наше сопротивление в чеченских лесах и горных селах, когда нас бомбила российская авиация. Когда на другой день мы подошли к их могиле, с простым деревянным крестом, я тронула цветочный венок за бумажные белые лепестки. Они, как-будто очнулись и задрожали, как живые... что-то дрогнуло и во мне им в ответ. Наверно, моя душа.
А почему вы не сказали Литвиненко, когда он вас допрашивал в 1999 году, где находится могила Джохара?
Этого он и не спрашивал. Но, если бы даже и спросил, то я бы не сказала. Им важно было узнать, что Джохар мертв. А я боялась, что они могут вырыть его и глумиться над телом. Мы специально похоронили его тайно, и мало кто знает, где находится могила.
А вы знаете, что тела погибших командиров, как и тела чеченских узников тюрем, не выдают родственникам. Видимо, чтобы скрыть факты побоев, от которых они умерли. Но почему не выдают, тело Аслана Масхадова, погибшего во время боевых действий? Чтобы сделать больнее его родственникам.
Вы пережили боль потери мужа. Когда вспоминаете о нем, какая песня у вас в душе звучит?
Я знаю, душа его рядом со Всевышним, она жива. Но мне хотелось бы приходить на его могилу, и хотя бы иногда класть цветы... Он кажется мне таким одиноким. Есть русская песня на слова Сергея Есенина, которая звучит у меня в душе, когда я думаю о нем. «Клен ты мой опавший, клен заледенелый, что стоишь, согнувшись под метелью белой. Или что увидел, или что услышал, словно на дорогу прогуляться вышел. Сам себе казался я таким же кленом, только не опавшим, а во всю зеленым».
А есть, кому навестить?
Есть. Но люди не знают, где он похоронен. И даже те, которые знают, не придут.
Ваши сыновья были на могиле своего отца?
Да, были. А я постоянно общаюсь с Джохаром в снах. Если бы я не видела этих снов, мне было бы намного тяжелее.
Я знаю, что ему сейчас гораздо лучше, чем всем нам. А в первую ночь после гибели, я увидела его, на расстоянии потолка, когда он не улетел еще так высоко. Он лежал, как будто отдыхал и лицо его светилось... Он был очень красивым. Я села рядом с ним и сказала: «Тебе тут хорошо, ты лежишь, отдыхаешь, а мы не знаем, что нам без тебя делать». А он посмотрел на меня с любовью и нежностью, и произнес: «Я это заслужил. Теперь ваша очередь»... и подтолкнул меня вперед. И после этого сна, у меня хватило сил дать интервью, где я констатировала факт его гибели.
И я знала, что теперь наступила наша очередь. Он нес на себе один всю страшную тяжесть этой войны, подбадривая, павших духом. Я думаю, что события и время меняют людей, в России люди изменились, и сейчас, наконец, поняли, какая у них жестокая власть. Власть, которая не жалеет даже собственного народа! Они уже на себе начинают испытывать, то что испытали чеченцы в Ичкерии, когда им заламывали руки и надевали мешки на голову. Сейчас останавливают русских, просто прохожих на улице, пинками милиционеры, заставляют ложиться на асфальт, раздвигать ноги. Это бесконечное унижение человеческого достоинства, чтобы окончательно подавить волю и превратить россиян в бессильных и безмолвных рабов. Кто-то сломается, а сильный духом восстанет... Иначе будет так, как говорил Джохар, «Раб, не стремящийся вырваться из рабства, достоин двойного рабства».
Ваши сыновья когда родились?
Мои сыновья родились в Сибири, в Иркутской области, Джохар был тогда старшим лейтенантом. И мы были очень счастливы, когда родился первый сын Овлур в 1969 году. А второй сын – Деги – родился через тринадцать лет, в 1983. У нас есть еще дочь Дана, которая родилась между ними.
А как воспринял Джохар первенца? Подарил цветы?
Цветов не было потому, что Овлур родился 24 декабря. Мы его вначале ласково прозвали "зимородком" – зимняя птичка. А, кстати, Овлур, только недавно узнала в переводе значит «перворожденный ягненок». Такое редкое имя, ему дал Джохар, один из его предков был Овлуром.
У вас трое детей и вы, кажется, никого не назвали в честь ваших русских предков?
Вы знаете, мне очень нравятся экзотические имена. Кстати, многие чеченцы называют своих девочек Люба, Зина, это тоже, наверное, для них экзотика. А я воспользовалась возможностью, тем что муж у меня чеченец, и назвала своих детей красивыми чеченскими именами.
Не кажется ли вам, что сегодня, если говорить о Чечне, фамилия Дудаевых не настолько уважаема, как она была в начале, в середине 1990-х годов?
Фамилия Кадыровых, я думаю, не стала более уважаема, чем фамилия Дудаевых для чеченского народа. Потому что чеченцы их не воспринимают серьезно, и без особой любви к ним относятся. У нашего народа долгая память. Почти двести лет люди помнят имена - Шамиля, который 27 лет воевал с Россией, Шейха Мансура, и Байсангура. А Джохар умер совсем недавно. Народ чеченский его не забыл. Очень многие до сих пор надеются, что он жив и вернется. Они слагают песни и легенды о нем, потому, что любят его...
Эти сказки и легенды не идут из стен ФСБ?
Здесь все переплетено, любовь народа, его вера и надежда, идущие от сердца, и... выгода ФСБ представить его беглецом и предателем. А он и сейчас – даже после своей гибели - рядом со своим народом. Там, в Чечне, осталось очень много его друзей и знакомых. Я знаю, как им тяжело, как им трудно сейчас там жить и растить детей. Когда к нам приезжали люди в Стамбул через Нальчик из Ичкерии или, когда перебирались в Баку через пятьдесят российских блокпостов… с белыми, как снег, лицами, они были похожие на живых мертвецов. Потом они приходили в себя. Но, должен был пройти целый день, пока они начинали говорить… Но они ничего не рассказывал. Просто говорили, что сейчас совсем другое время... Они привыкли молчать там, поскольку за любое слово в фильтрационный лагерь всю семью... Народу чеченскому закрыли рот. Его просто уничтожают молча, без журналистов, без газет, чтобы мир не узнал правду. Сейчас происходит то же самое, но страшнее, потому что негласно. Невидимый миру геноцид. Если во время первой войны говорили даже об информационной победе, то после спланированных спецслужбами)убийств иностранных журналистов, люди уже не хотели ездить в Ичкерию и писать о ней правду. Анна Политковская не боялась, и поэтому она погибла.
Скажите, а что это за красивое плетеное кресло- качалка, в котором вы сейчас сидите?
Это кресло Джохара. Мы его купили, когда приехали в Тарту, за семьдесят рублей... тогда это была большая сумма. И мне очень приятно, что оно до сих пор сохранилось. Я верю, что будет музей в Ичкерии, и там обязательно будет стоять вот это кресло, будут эти книги, которые мы собирали вместе с Джохаром. И все мои картины о чеченской войне, написанные при нем. Он просил меня, чтобы я не дарила картин и не продавала их.
Эти картины при вас?
Да, у меня их много. Я их все сохранила.
Как вам удалось это сделать?
В первую войну осталась только половина. Я не знала тогда, где их спрятать, и одну часть оставила у нас в доме. Вторую часть отвезли к родственникам и оставили в сарае у племянницы Джохара, закрыв их листами фанеры. Дом ее сгорел, а картины в сарае сохранились.В нашем же доме все мои картины были украдены. Одну из них я нашла в луже. Это «Альпийская фиалка», на ней были следы огромных солдатских сапог. Это из первых картин, написанных в Тарту. Но я ее вымыла, она у меня здесь. А во время второй войны я, уже умудренная первым военным опытом, вытащила холсты из рамок, свернула их в трубочку и таким способом вывезла.
Вы сохранили и вещи Джохара?
Конечно, я их вывозила или раздавала людям. А те, которые здесь , - из нашей квартиры в Тарту. Мы их не успели перевезти в Грозный, это их спасло. Кувшины, о которых я вам рассказывала, - это память о нашей мирной жизни.
А следы вашей военной жизни, какие они?
Это мои картины о войне, моя книга. Я не показываю никому фотографии после гибели, Джохара и его письма...
Почему?
Не хочу пугать людей и их печалить. Мы рождены для счастья в этой жизни. Когда Аллах создал этот мир, он хотел, чтобы он был светлым. Но сделал так, чтобы нам, живым, страшно было смотреть на трупы, на мертвые лица. Чтобы мы боялись смерти и уходили к нему, только исполнив свое предназначение на земле. Поэтому то, что страшно для живых, для души не имеет никакого значения. Когда душа отлетает, она совершенно равнодушно расстается со своим телом. Для нее открывается прекрасный сияющий мир, намного лучший, чем наш материальный. Я этот мир часто видела, поэтому я вам о нем говорю с такой уверенностью.
Поэтому эти страшные фотографии – фотографии временной плоти. Душа же у добрых людей остается всегда живой... Коран говорит «бойтесь второй смерти», первая – это смерть тела, а вторая – это смерть грешной души, "там", перед богом, за все свои злодеяния на земле.
Алла, вы никогда не плачете.
У меня сгорели все слезы... Я внутри, как сожженнные войной, грозненские черные деревья. Не плачу с тех пор, как меня попросил об этом старый Ахмад. Дома у этого старика лежал погибший Джохар. Ахмат попросил меня, чтобы я не плакала, потому, что у его жены Лейлы - больное сердце, и дочка тоже больная. Он не хотел, Чтобы они не узнали, что погибший Джохар лежит у них в доме. У них там был еще маленький домик, в котором они жили, а Джохар в большом доме лежал. Туда они не заходили. Ахмад сказал, что по моим слезам они могут догадаться о гибели Джохара, и не пережить ее. Они думали, что там лежит кто-то из раненных. Нужно было переломить себя... А его жена , старая Лейла, смотрела на меня такими добрыми, тревожными глазами и с такой надеждой спрашивала: «С Джохаром все в порядке? Он же живой, правда?» Я отвечала: «Да, он живой, с ним все в порядке." Она говорила о погибших с ним рядом, о смерти которых уже все знали: «Жаль,что погибли Курбанов Хамад, Магомед Жаниев... Главное, чтобы Джохар остался с нами. На него все наши надежды, с ним вместе мы победим. "Так он не погиб?». Я отвечала: «Нет, не погиб». Мне приходилось сдерживаться изо всех сил, тогда я в себе все слезы и задушила. С тех пор я вообще не плачу. А на третий день, когда с ним прощались его боевые товарищи, приехал Шамиль Басаев. Он попросил, чтобы все вышли, закрыли двери, и оставили его с Джохаром наедине. И хотя дверь была закрыта, я слышала, как он долго рыдал над его телом. Другие не слышали, а я была рядом, в соседней комнате. Мы, как-будто все сразу осиротели.
У вас есть письма Шамиля Басаева?
Да, только одно. А вот этот лист для моего младшего внука, тоже Шамиля. На нем большая рука Шамиля Басаева, обведенная им шариковой ручкой.
«Ас Саламу алейкум, Алла!
"Хвала Аллаху, Господу миров, который создал нас мусульманами и облагодетельствовал Джихадом на Его Прямом Пути! Мир и Благословение Пророку Мухаммеду, его сподвижникам, и всем, кто следует за ним по Прямому пути до Судного Дня!
Получив от тебя письмо, мне стало стыдно, что я так долго не писал, а ограничивался редкими приветами. Да и те, видно, не все доходили. Правда, я всегда был в курсе ваших дел и радовался тому, что у вас все хорошо. Если можно назвать хорошей жизнь на чужбине, вдали от родных и друзей. Хвала Аллаху, чтобы, кроме сожаления о ненаписанном моем портрете, у тебя не было других проблем и неприятностей. Портреты успеются, да, и рисовать живые существа Ислам не рекомендует. Но этот вопрос мы, Инша Аллаху, обсудим при встрече, которая, я надеюсь, по Милости Аллаха в скорости состоится. (…)
Сейчас война перешла в заключительную стадию. Когда Путин практически получил лицензию на геноцид нашего народа. Западная демократия показала свою гнилость и двуличие, сторговавшись за наш счет. Правда, поняв, что многие их не поняли, они сделали пару ничего не значащих заявлений, но это не меняет сути - наш народ уничтожается с большей жестокостью. Но, как говорится - нам не привыкать. Мы, Инша Аллаху, выдержим, не сломимся и обязательно победим, чтобы не напрасно пролита была кровь шахидов, и не напрасны были страдания и лишения нашего народа. Еще осенью 95-года, Джохар говорил, "зачем нам останавливать войну? У нас все разрушено и разграблено. Нам нечего больше терять, и мы будем воевать до тех пор, пока полностью не освободимся от гнета России. Нам не нужны половинчатые решения! Это сейчас мое кредо. И я стараюсь придерживаться этого. (…)
Но Путин не может остановить войну. Она его породила, она его и убьет, Инша Аллаху! К тому же Вовочка страдает комплексом неполноценности, переходящей в манию величия. Он метит, как минимум в Петра Великого, поэтому и поднимает Питер. Это же звучит, "Путя-1", а сестрицей Софьюшкой, заточенной в монастырь, в скором времени может стать Татьяна. Но, Инша Аллаху, времена нынче другие, да и ростом он не вышел. (…)
По большей части слушаю, и пишу тебе это письмо, начатое еще до разговения. Думаю, ты и сама увидишь разницу в том, что я писал до разговения и после. До – было больше жесткости, по-моему, это лишнее подтверждение поговорки, что путь к сердцу, а значит к настроению, лежит через желудок, но так же говорится, что поистине сын Адама не может вместить в себе больше зла, чем вмещает его желудок. Поэтому стремлюсь к умеренности, хотя иногда жалею, что желудок не безразмерный. В шутке, доля правды. На голове у меня фонарик, привязанный резинкой, как у шахтера, только сбоку. И поэтому я пишу при ярком неоновом свете. На улице снег уже две недели, вокруг белым-бело. На деревьях крупный снег с инеем и белесый туман по утрам. Пейзаж, как в сказке. Я, когда вижу такие картины, вспоминаю тебя и думаю: «Жаль, что ее здесь нет рисовать всю эту красоту". Правда, я по возможности, стараюсь снимать на видео все прекрасное. Но все же больше всего у меня фотографий искореженных и искалеченных деревьев, их рваные раны в осколках. К тому же, у меня есть очень много фотографий наших моджахедов, стараюсь запечатлеть на фото каждого. У них такие прекрасные лица. Они даже светятся по-особому. У каждого своя судьба, свой путь, переживания. Я люблю их слушать. У каждого своя история, можно о каждом написать отдельную книгу. Сейчас все смеются с одного мастера по афоризмам. Он говорит при спорах "У каждого своя окопа", "Черпак общий", У всех одна чайника", "Муджахид спит - Джихад идет". Справа от меня сидит…»
- Вот это место не надо, ладно?
«…Он в прошлом году переходил через висячий мост, очень медленно, и когда его поторопили, он сказал: «Подождите, не торопите, - я не чеченец, я - человек. Я не могу быстро». Вот мы теперь уже второй год спрашиваем его: «Асадула, что, чеченцы - не люди?» Вот так и живем все вместе. С Верой в победу и скорую встречу.
А теперь несколько слов моему тезке.
Ас Саламу алейкум, Шамилек! Когда-то твой славный дед Джохар Дудаев называл меня "Шамилек", и он хлопал меня по шее два раза своей "железной" рукой и спрашивал: «Шамилек! Как дела?» Я отвечал: «Теперь уже плохо, потому что после такого приветствия у меня долго болела шея, так как она у меня была слабая». Теперь твоя очередь получать подзатыльники. И когда ты вырастешь, то я, слава Аллаху, буду хлопать тебя по шее и спрашивать тебя: "Шамилек, Гдукхаш мука ду?», поэтому от меня тебе добрый совет: качай шею, много играй и резвись, хорошо кушай и вовремя спи. И самое главное: слушайся маму и бабушку. Тогда мы с тобой познакомимся и подружимся. Если ты будешь много плакать, капризничать, или будешь непослушным, то я сильно огорчусь. А теперь в знак приветствия я присылаю тебе отпечаток своей руки и говорю тебе: «Ас Саламу залайкум, Шамилек!" И да поможет нам Аллах на его прямом пути.
С уважением, Абдулах Шамиль Абу-Идрис! 23.12.01. Обратный адрес: Веденский р-он, с. Горное, ул. Лесная, блиндаж 1/1. Книгу "Миллион первый"отправь мне по этому адресу. Я буду очень ждать. Аллаху Акбар! Воистину Акбар!
"
Шамиль был вашим соседом?
Да. Но это уже после первой войны, после гибели Джохара.
Где вас застала эта информация о гибели Басаева?
Здесь в Литве. Вы знаете, я всегда вижу вначале сон и я знала, что будет такая весть. В эту ночь, я увидела вечер, солнца не было. Большой парк, много цветов в горшках, в самом центре. Но все они были неяркие и радости от них не было. Я еще какие-то цветы сажала в ящике к этой клумбе. Много цветов всегда снится к печали. И одновременно я увидела четыре дерева. Они стояли среди других деревьев, только чуть вдалеке, на них не было коры, и не было веток. Они были абсолютно голыми, как будто с них содрали всю кожу вместе с ветками. И я подумала четыре человека погибло. Но кто? Потом я увидела как между мной и домом закрутился, поднимая пыль, вихрь. Он был похож на смерч, значит уносил кого-то. И еще это - неожиданная весть. В парке между клумбой и этим домом, я увидела следы двух или трех легковых машин, которые сделали петлю и уехали. Это у меня вызвало некоторые сомнения. И до сих пор они остаются.
В чем сомнения?
Я подумала о том, что это происходило с участием ФСБ. Что это было ими подстроено, потому что эти машины развернулись и уехали обратно. А, может быть, это были предатели.
Его убили кровники (чеченцы, ингуши), или нет?
Какие кровники у Шамиля среди чеченцев? Нет, нет. Я думаю, что это была операция, организованная российскими спецслужбами. Конечно, они давно хотели это сделать. Их часто упрекали в том, что до сих пор Шамиль Басаев не пойман.
Ольга Годованец, Вильнюс-Киев, журнал «Главред»
http://glavred.info/archive/2007/02/0
Дата публикации
Sat, 05 Jan 2008
http://chechenews.com/news/117/ARTI
(часть 2)
Да, это принималась Конституция Украины, 28 июня 1996 год.
Я тогда думала, что, конечно важно, чтобы у украинцев был свой гимн и ваше красивое желто-синее знамя. Некоторые депутаты хотели оставить знамя красного, коммунистического цвета. Очень долго не могли прийти к общему решению. Поэтому бывший президент Украины оставил депутатов в парламенте на всю ночь, что бы они решили... А страна ждала... И вдруг в семь утра по радио, прозвучала музыка - пела Нина Матвиенко песню «Рэвэ та стогнэ Днипр широкий». Это означало, что украинские символы победили, украинская Конституция победила. А там, в парламенте, были наши друзья, депутаты, которые раньше были знакомы с Джохаром, и журналисты. И радовались мы все вместе! Как раз тогда Россия печатала в прессе о "пропавшей из Москвы жене Дудаева", и о том, что я объявлена в розыск. Мне приходилось скрываться. А наши украинские друзья – депутаты долго думали, как меня переправить в Литву. В конце концов было решено отвезти нас на время в Карпаты, в Шешоры.
Это одно из самых знаменитых карпатских мест...
Ваши зеленые горы не такие высокие и скалистые, как Кавказские. Но хрустальные ручьи, текущие по карпатским ущельям очень похожи на Ичкерийские... Меня поразили украинские домики, похожие на пасхальные пряники, такие аккуратные и красивые. Я помню, как приехал к Николаю, у которого мы жили, его брат с женой. Они рассказали одну историю о семье командира – бандеровца, расстрелянного на берегу речки Тысы. Он скрывался с беременной женой в гроте над ручьем, там она родила девочку и передала ее людям. Кто-то их предал и через несколько дней, прямой наводкой начала бить артиллерия с противоположного берега, их завалило камнями и они погибли. А эта девочка выросла, и вышла замуж за брата Николая.
И я подумала, Боже мой, как повторяется история Украины и Кавказа! Вы страдали так же, как и мы. Так же, скрывалось наше сопротивление в чеченских лесах и горных селах, когда нас бомбила российская авиация. Когда на другой день мы подошли к их могиле, с простым деревянным крестом, я тронула цветочный венок за бумажные белые лепестки. Они, как-будто очнулись и задрожали, как живые... что-то дрогнуло и во мне им в ответ. Наверно, моя душа.
А почему вы не сказали Литвиненко, когда он вас допрашивал в 1999 году, где находится могила Джохара?
Этого он и не спрашивал. Но, если бы даже и спросил, то я бы не сказала. Им важно было узнать, что Джохар мертв. А я боялась, что они могут вырыть его и глумиться над телом. Мы специально похоронили его тайно, и мало кто знает, где находится могила.
А вы знаете, что тела погибших командиров, как и тела чеченских узников тюрем, не выдают родственникам. Видимо, чтобы скрыть факты побоев, от которых они умерли. Но почему не выдают, тело Аслана Масхадова, погибшего во время боевых действий? Чтобы сделать больнее его родственникам.
Вы пережили боль потери мужа. Когда вспоминаете о нем, какая песня у вас в душе звучит?
Я знаю, душа его рядом со Всевышним, она жива. Но мне хотелось бы приходить на его могилу, и хотя бы иногда класть цветы... Он кажется мне таким одиноким. Есть русская песня на слова Сергея Есенина, которая звучит у меня в душе, когда я думаю о нем. «Клен ты мой опавший, клен заледенелый, что стоишь, согнувшись под метелью белой. Или что увидел, или что услышал, словно на дорогу прогуляться вышел. Сам себе казался я таким же кленом, только не опавшим, а во всю зеленым».
А есть, кому навестить?
Есть. Но люди не знают, где он похоронен. И даже те, которые знают, не придут.
Ваши сыновья были на могиле своего отца?
Да, были. А я постоянно общаюсь с Джохаром в снах. Если бы я не видела этих снов, мне было бы намного тяжелее.
Я знаю, что ему сейчас гораздо лучше, чем всем нам. А в первую ночь после гибели, я увидела его, на расстоянии потолка, когда он не улетел еще так высоко. Он лежал, как будто отдыхал и лицо его светилось... Он был очень красивым. Я села рядом с ним и сказала: «Тебе тут хорошо, ты лежишь, отдыхаешь, а мы не знаем, что нам без тебя делать». А он посмотрел на меня с любовью и нежностью, и произнес: «Я это заслужил. Теперь ваша очередь»... и подтолкнул меня вперед. И после этого сна, у меня хватило сил дать интервью, где я констатировала факт его гибели.
И я знала, что теперь наступила наша очередь. Он нес на себе один всю страшную тяжесть этой войны, подбадривая, павших духом. Я думаю, что события и время меняют людей, в России люди изменились, и сейчас, наконец, поняли, какая у них жестокая власть. Власть, которая не жалеет даже собственного народа! Они уже на себе начинают испытывать, то что испытали чеченцы в Ичкерии, когда им заламывали руки и надевали мешки на голову. Сейчас останавливают русских, просто прохожих на улице, пинками милиционеры, заставляют ложиться на асфальт, раздвигать ноги. Это бесконечное унижение человеческого достоинства, чтобы окончательно подавить волю и превратить россиян в бессильных и безмолвных рабов. Кто-то сломается, а сильный духом восстанет... Иначе будет так, как говорил Джохар, «Раб, не стремящийся вырваться из рабства, достоин двойного рабства».
Ваши сыновья когда родились?
Мои сыновья родились в Сибири, в Иркутской области, Джохар был тогда старшим лейтенантом. И мы были очень счастливы, когда родился первый сын Овлур в 1969 году. А второй сын – Деги – родился через тринадцать лет, в 1983. У нас есть еще дочь Дана, которая родилась между ними.
А как воспринял Джохар первенца? Подарил цветы?
Цветов не было потому, что Овлур родился 24 декабря. Мы его вначале ласково прозвали "зимородком" – зимняя птичка. А, кстати, Овлур, только недавно узнала в переводе значит «перворожденный ягненок». Такое редкое имя, ему дал Джохар, один из его предков был Овлуром.
У вас трое детей и вы, кажется, никого не назвали в честь ваших русских предков?
Вы знаете, мне очень нравятся экзотические имена. Кстати, многие чеченцы называют своих девочек Люба, Зина, это тоже, наверное, для них экзотика. А я воспользовалась возможностью, тем что муж у меня чеченец, и назвала своих детей красивыми чеченскими именами.
Не кажется ли вам, что сегодня, если говорить о Чечне, фамилия Дудаевых не настолько уважаема, как она была в начале, в середине 1990-х годов?
Фамилия Кадыровых, я думаю, не стала более уважаема, чем фамилия Дудаевых для чеченского народа. Потому что чеченцы их не воспринимают серьезно, и без особой любви к ним относятся. У нашего народа долгая память. Почти двести лет люди помнят имена - Шамиля, который 27 лет воевал с Россией, Шейха Мансура, и Байсангура. А Джохар умер совсем недавно. Народ чеченский его не забыл. Очень многие до сих пор надеются, что он жив и вернется. Они слагают песни и легенды о нем, потому, что любят его...
Эти сказки и легенды не идут из стен ФСБ?
Здесь все переплетено, любовь народа, его вера и надежда, идущие от сердца, и... выгода ФСБ представить его беглецом и предателем. А он и сейчас – даже после своей гибели - рядом со своим народом. Там, в Чечне, осталось очень много его друзей и знакомых. Я знаю, как им тяжело, как им трудно сейчас там жить и растить детей. Когда к нам приезжали люди в Стамбул через Нальчик из Ичкерии или, когда перебирались в Баку через пятьдесят российских блокпостов… с белыми, как снег, лицами, они были похожие на живых мертвецов. Потом они приходили в себя. Но, должен был пройти целый день, пока они начинали говорить… Но они ничего не рассказывал. Просто говорили, что сейчас совсем другое время... Они привыкли молчать там, поскольку за любое слово в фильтрационный лагерь всю семью... Народу чеченскому закрыли рот. Его просто уничтожают молча, без журналистов, без газет, чтобы мир не узнал правду. Сейчас происходит то же самое, но страшнее, потому что негласно. Невидимый миру геноцид. Если во время первой войны говорили даже об информационной победе, то после спланированных спецслужбами)убийств иностранных журналистов, люди уже не хотели ездить в Ичкерию и писать о ней правду. Анна Политковская не боялась, и поэтому она погибла.
Скажите, а что это за красивое плетеное кресло- качалка, в котором вы сейчас сидите?
Это кресло Джохара. Мы его купили, когда приехали в Тарту, за семьдесят рублей... тогда это была большая сумма. И мне очень приятно, что оно до сих пор сохранилось. Я верю, что будет музей в Ичкерии, и там обязательно будет стоять вот это кресло, будут эти книги, которые мы собирали вместе с Джохаром. И все мои картины о чеченской войне, написанные при нем. Он просил меня, чтобы я не дарила картин и не продавала их.
Эти картины при вас?
Да, у меня их много. Я их все сохранила.
Как вам удалось это сделать?
В первую войну осталась только половина. Я не знала тогда, где их спрятать, и одну часть оставила у нас в доме. Вторую часть отвезли к родственникам и оставили в сарае у племянницы Джохара, закрыв их листами фанеры. Дом ее сгорел, а картины в сарае сохранились.В нашем же доме все мои картины были украдены. Одну из них я нашла в луже. Это «Альпийская фиалка», на ней были следы огромных солдатских сапог. Это из первых картин, написанных в Тарту. Но я ее вымыла, она у меня здесь. А во время второй войны я, уже умудренная первым военным опытом, вытащила холсты из рамок, свернула их в трубочку и таким способом вывезла.
Вы сохранили и вещи Джохара?
Конечно, я их вывозила или раздавала людям. А те, которые здесь , - из нашей квартиры в Тарту. Мы их не успели перевезти в Грозный, это их спасло. Кувшины, о которых я вам рассказывала, - это память о нашей мирной жизни.
А следы вашей военной жизни, какие они?
Это мои картины о войне, моя книга. Я не показываю никому фотографии после гибели, Джохара и его письма...
Почему?
Не хочу пугать людей и их печалить. Мы рождены для счастья в этой жизни. Когда Аллах создал этот мир, он хотел, чтобы он был светлым. Но сделал так, чтобы нам, живым, страшно было смотреть на трупы, на мертвые лица. Чтобы мы боялись смерти и уходили к нему, только исполнив свое предназначение на земле. Поэтому то, что страшно для живых, для души не имеет никакого значения. Когда душа отлетает, она совершенно равнодушно расстается со своим телом. Для нее открывается прекрасный сияющий мир, намного лучший, чем наш материальный. Я этот мир часто видела, поэтому я вам о нем говорю с такой уверенностью.
Поэтому эти страшные фотографии – фотографии временной плоти. Душа же у добрых людей остается всегда живой... Коран говорит «бойтесь второй смерти», первая – это смерть тела, а вторая – это смерть грешной души, "там", перед богом, за все свои злодеяния на земле.
Алла, вы никогда не плачете.
У меня сгорели все слезы... Я внутри, как сожженнные войной, грозненские черные деревья. Не плачу с тех пор, как меня попросил об этом старый Ахмад. Дома у этого старика лежал погибший Джохар. Ахмат попросил меня, чтобы я не плакала, потому, что у его жены Лейлы - больное сердце, и дочка тоже больная. Он не хотел, Чтобы они не узнали, что погибший Джохар лежит у них в доме. У них там был еще маленький домик, в котором они жили, а Джохар в большом доме лежал. Туда они не заходили. Ахмад сказал, что по моим слезам они могут догадаться о гибели Джохара, и не пережить ее. Они думали, что там лежит кто-то из раненных. Нужно было переломить себя... А его жена , старая Лейла, смотрела на меня такими добрыми, тревожными глазами и с такой надеждой спрашивала: «С Джохаром все в порядке? Он же живой, правда?» Я отвечала: «Да, он живой, с ним все в порядке." Она говорила о погибших с ним рядом, о смерти которых уже все знали: «Жаль,что погибли Курбанов Хамад, Магомед Жаниев... Главное, чтобы Джохар остался с нами. На него все наши надежды, с ним вместе мы победим. "Так он не погиб?». Я отвечала: «Нет, не погиб». Мне приходилось сдерживаться изо всех сил, тогда я в себе все слезы и задушила. С тех пор я вообще не плачу. А на третий день, когда с ним прощались его боевые товарищи, приехал Шамиль Басаев. Он попросил, чтобы все вышли, закрыли двери, и оставили его с Джохаром наедине. И хотя дверь была закрыта, я слышала, как он долго рыдал над его телом. Другие не слышали, а я была рядом, в соседней комнате. Мы, как-будто все сразу осиротели.
У вас есть письма Шамиля Басаева?
Да, только одно. А вот этот лист для моего младшего внука, тоже Шамиля. На нем большая рука Шамиля Басаева, обведенная им шариковой ручкой.
«Ас Саламу алейкум, Алла!
"Хвала Аллаху, Господу миров, который создал нас мусульманами и облагодетельствовал Джихадом на Его Прямом Пути! Мир и Благословение Пророку Мухаммеду, его сподвижникам, и всем, кто следует за ним по Прямому пути до Судного Дня!
Получив от тебя письмо, мне стало стыдно, что я так долго не писал, а ограничивался редкими приветами. Да и те, видно, не все доходили. Правда, я всегда был в курсе ваших дел и радовался тому, что у вас все хорошо. Если можно назвать хорошей жизнь на чужбине, вдали от родных и друзей. Хвала Аллаху, чтобы, кроме сожаления о ненаписанном моем портрете, у тебя не было других проблем и неприятностей. Портреты успеются, да, и рисовать живые существа Ислам не рекомендует. Но этот вопрос мы, Инша Аллаху, обсудим при встрече, которая, я надеюсь, по Милости Аллаха в скорости состоится. (…)
Сейчас война перешла в заключительную стадию. Когда Путин практически получил лицензию на геноцид нашего народа. Западная демократия показала свою гнилость и двуличие, сторговавшись за наш счет. Правда, поняв, что многие их не поняли, они сделали пару ничего не значащих заявлений, но это не меняет сути - наш народ уничтожается с большей жестокостью. Но, как говорится - нам не привыкать. Мы, Инша Аллаху, выдержим, не сломимся и обязательно победим, чтобы не напрасно пролита была кровь шахидов, и не напрасны были страдания и лишения нашего народа. Еще осенью 95-года, Джохар говорил, "зачем нам останавливать войну? У нас все разрушено и разграблено. Нам нечего больше терять, и мы будем воевать до тех пор, пока полностью не освободимся от гнета России. Нам не нужны половинчатые решения! Это сейчас мое кредо. И я стараюсь придерживаться этого. (…)
Но Путин не может остановить войну. Она его породила, она его и убьет, Инша Аллаху! К тому же Вовочка страдает комплексом неполноценности, переходящей в манию величия. Он метит, как минимум в Петра Великого, поэтому и поднимает Питер. Это же звучит, "Путя-1", а сестрицей Софьюшкой, заточенной в монастырь, в скором времени может стать Татьяна. Но, Инша Аллаху, времена нынче другие, да и ростом он не вышел. (…)
По большей части слушаю, и пишу тебе это письмо, начатое еще до разговения. Думаю, ты и сама увидишь разницу в том, что я писал до разговения и после. До – было больше жесткости, по-моему, это лишнее подтверждение поговорки, что путь к сердцу, а значит к настроению, лежит через желудок, но так же говорится, что поистине сын Адама не может вместить в себе больше зла, чем вмещает его желудок. Поэтому стремлюсь к умеренности, хотя иногда жалею, что желудок не безразмерный. В шутке, доля правды. На голове у меня фонарик, привязанный резинкой, как у шахтера, только сбоку. И поэтому я пишу при ярком неоновом свете. На улице снег уже две недели, вокруг белым-бело. На деревьях крупный снег с инеем и белесый туман по утрам. Пейзаж, как в сказке. Я, когда вижу такие картины, вспоминаю тебя и думаю: «Жаль, что ее здесь нет рисовать всю эту красоту". Правда, я по возможности, стараюсь снимать на видео все прекрасное. Но все же больше всего у меня фотографий искореженных и искалеченных деревьев, их рваные раны в осколках. К тому же, у меня есть очень много фотографий наших моджахедов, стараюсь запечатлеть на фото каждого. У них такие прекрасные лица. Они даже светятся по-особому. У каждого своя судьба, свой путь, переживания. Я люблю их слушать. У каждого своя история, можно о каждом написать отдельную книгу. Сейчас все смеются с одного мастера по афоризмам. Он говорит при спорах "У каждого своя окопа", "Черпак общий", У всех одна чайника", "Муджахид спит - Джихад идет". Справа от меня сидит…»
- Вот это место не надо, ладно?
«…Он в прошлом году переходил через висячий мост, очень медленно, и когда его поторопили, он сказал: «Подождите, не торопите, - я не чеченец, я - человек. Я не могу быстро». Вот мы теперь уже второй год спрашиваем его: «Асадула, что, чеченцы - не люди?» Вот так и живем все вместе. С Верой в победу и скорую встречу.
А теперь несколько слов моему тезке.
Ас Саламу алейкум, Шамилек! Когда-то твой славный дед Джохар Дудаев называл меня "Шамилек", и он хлопал меня по шее два раза своей "железной" рукой и спрашивал: «Шамилек! Как дела?» Я отвечал: «Теперь уже плохо, потому что после такого приветствия у меня долго болела шея, так как она у меня была слабая». Теперь твоя очередь получать подзатыльники. И когда ты вырастешь, то я, слава Аллаху, буду хлопать тебя по шее и спрашивать тебя: "Шамилек, Гдукхаш мука ду?», поэтому от меня тебе добрый совет: качай шею, много играй и резвись, хорошо кушай и вовремя спи. И самое главное: слушайся маму и бабушку. Тогда мы с тобой познакомимся и подружимся. Если ты будешь много плакать, капризничать, или будешь непослушным, то я сильно огорчусь. А теперь в знак приветствия я присылаю тебе отпечаток своей руки и говорю тебе: «Ас Саламу залайкум, Шамилек!" И да поможет нам Аллах на его прямом пути.
С уважением, Абдулах Шамиль Абу-Идрис! 23.12.01. Обратный адрес: Веденский р-он, с. Горное, ул. Лесная, блиндаж 1/1. Книгу "Миллион первый"отправь мне по этому адресу. Я буду очень ждать. Аллаху Акбар! Воистину Акбар!
"
Шамиль был вашим соседом?
Да. Но это уже после первой войны, после гибели Джохара.
Где вас застала эта информация о гибели Басаева?
Здесь в Литве. Вы знаете, я всегда вижу вначале сон и я знала, что будет такая весть. В эту ночь, я увидела вечер, солнца не было. Большой парк, много цветов в горшках, в самом центре. Но все они были неяркие и радости от них не было. Я еще какие-то цветы сажала в ящике к этой клумбе. Много цветов всегда снится к печали. И одновременно я увидела четыре дерева. Они стояли среди других деревьев, только чуть вдалеке, на них не было коры, и не было веток. Они были абсолютно голыми, как будто с них содрали всю кожу вместе с ветками. И я подумала четыре человека погибло. Но кто? Потом я увидела как между мной и домом закрутился, поднимая пыль, вихрь. Он был похож на смерч, значит уносил кого-то. И еще это - неожиданная весть. В парке между клумбой и этим домом, я увидела следы двух или трех легковых машин, которые сделали петлю и уехали. Это у меня вызвало некоторые сомнения. И до сих пор они остаются.
В чем сомнения?
Я подумала о том, что это происходило с участием ФСБ. Что это было ими подстроено, потому что эти машины развернулись и уехали обратно. А, может быть, это были предатели.
Его убили кровники (чеченцы, ингуши), или нет?
Какие кровники у Шамиля среди чеченцев? Нет, нет. Я думаю, что это была операция, организованная российскими спецслужбами. Конечно, они давно хотели это сделать. Их часто упрекали в том, что до сих пор Шамиль Басаев не пойман.
Ольга Годованец, Вильнюс-Киев, журнал «Главред»
http://glavred.info/archive/2007/02/0
Дата публикации
Sat, 05 Jan 2008
