Ох, нельзя мне пить кофе - козлёночком становлюсь. Но сегодня что-то не то - и не пила я вашего кофию, а оно внутри мне устраивает такие сопки Маньчжурии... Или это злой вирус во мне куролесит.

Я не люблю сочинять, я полагаю, что сочинять - самая трудная работа из всех возможных. Не считая воспитания собственной души (но предположим, что обсуждаются светские профессии). Кому-то, может, и легко, а мне неподъёмно. Да, раз в год оно само сочиняется - только успевай рукой водить. Но случается это редко, и полагаться на это нельзя - иначе ничто и никогда не будет дописано.

Так зачем мучаться себя этим неблагодарной, тяжкой, многовременной повинностью? Брось! Пожалуй, и бросила бы. Единственное, что держит, - понимание, что помимо меня эту историю не расскажет никто. Проверено: никто. Никто не подхватывает и не довершает чужую работу. Нет такой практики, ни здешней, ни тамошней. Ладно бы мне не расскажет - как-нибудь перемогусь без продолжения, не смертельно. Но ведь и другие без неё останутся, а ведь она - есть, уже непоправимо и бесповоротно. Не дать того, что есть, что принадлежит бытию по праву, значит - украсть, значит - убить. Это сродни убийству ребёнка.