Love me two times, baby,
Love me twice today;
Love me two times, girl,
I'm goin' away
Love me two times, girl,
One for tomorrow, one just for today;
Love me two times, I'm goin' away

Love me one time, could not speak;
Love me one time, yeh, my knee got weak
Love me two times, girl,
Last me all thru the week;
Love me two times, I'm goin' away;
Love me two times, I'm goin' away

И усек Бог, что Иосиф не канает ни в борщ, ни в Красную Армию,
А Мария, жена его, помирает, ухи просит.
И решил устроить Марии ништяк.
Ночью вошел в дом ее, но Мария не дрыхла, -
Заметила вошедшего и говорит: а не пошел бы ты, чувак?!
Господь ей в ответ: Я Тот, кого алчешь.
Обрадовалась Мария и закричала: слава Богу, дождалась, иды сюда!
Но Господь был крут и отвечал: раскатила ты губу, сестренка.

Вскоре я познакомился — насколько это вообще возможно — с Антоненом Арто. Это было в кафе на улице Пигаль, он сидел там вместе с Френкелем: красавец, мрачный и поразительно худой, — денег у него, благодаря театру, хватало, но он все равно выглядел каким-то оголодавшим; ни разу не рассмеялся, не ребячился, как все мы, но — говорил он мало и неохотно — было в его чуть тягостном молчании донельзя раздраженного человека что-то необыкновенно красноречивое. Он был спокоен: в этой выразительной немоте не чувствовалось никакого надрыва — напротив, скорее налет какой-то грусти, подавленности, внутренней изведенности и муки. Он напоминал хищную птицу, попавшую в силок — запыленные, неухоженные перья, — уже приготовившуюся было взлететь, но застывшую на полуразмахе крыльев. Таким молчуном Арто и остался в моей памяти; добавлю еще, что менее словоохотливых людей, чем мы с Френкелем, не сыскать (а может, мы просто от него заразились) — так или иначе, говорить тогда не хотелось