Однажды, дождливой осенней ночью,
Йожик принес к себе в Нору из Дикого Леса
маленького цоя. Цой был испуганный,
озябший и совсем не страшный.
Йожик накормил цоя сушеным бататом,
дал курнуть гашиша и оставил у Себя жить.

Цой был понятливый и чистоплотный. Они
подружились с Йожиком и долгими
зимними вечерами, весело хохоча,
играли в морской бой или рассказывали
друг-другу страшные и интересные
истории. Цой любил больше интересные.
А Йожик - страшные. Иногда цой начинал
грустить, плакать по-ночам и петь вполголоса
разные песенки. Он пел их по-чукотски, так
как был корейцем с Камчатки. Йожик жалел
цоя и давал ему варенья из секретной банки.
Банка называлась "секретной", потому что
ее как-бы не было, а на самом деле она была -
но это был огромный и страшный секрет.

А потом наступила весна и Йожик решил
заняться партеногенезом. Он разделился
делением и родил себе Йежонка. Йожик
очень обрадовался Йежонку и про цоя совсем
забыл. Цой расстроился и начал гнать самогонку
из земляники и псилоцибиновых поганок и грустно
пить ее на крылечке Норы, тоскуя о далекой
исторической Родине, о стране Северная Корея.

Маленький Йежонок незаметно подрос. Он
оказался антисемитом и часто загонял цоя в
угол и долго пугал, задумчиво пошевеливая
сяжками и подергивая псевдоподами. А иногда
брал палку от швабры и гонял цоя по подземным
переходам Норы - и топот меленьких ног цоя и
его исступленные крики ужаса метались под
древними сводами. Йежу стало жалко цоя -
и он унес его далеко в дикий лес и там отпустил
на волю. Цой превратился в прекрасную белую
птицу и улетел в Северную Корею, где стал
полковником военной разведки. Йожик
умер от отвращения. А Йежонок уехал в
Тель-Авив. Он был чучмек - и палестинский террорист.

С тех пор в Диком Лесу никто больше не живет.