|
Apr. 28th, 2019|06:26 pm |
Человеку, лишенному любопытства, можно объяснить
только то, что он уже знает -- или (с трудом) то,
что он непосредственно и прямо сейчас сможет
использовать для своих собственных, заранее
намеченных целей. Это я испытываю на себе всякий
раз, когда лишаюсь любопытства.
Этот функциональный дебилизм принимает реально
тяжелые формы; есть основания думать, что им страдает,
например, подавляющее большинство взрослых ученых.
Когда-то я отказалась делать статью для журнала
"Коммерсант -- Власть" (или чего-то там было
такое), потому что мне объяснили, что журнал
читают деловые люди, уставшие от принятия решений,
и за чтением им нужно расслабиться. Поэтому
они не должны встречать в тексте никаких утверждений
или конструкций, требующих напряжения при осмыслении.
То есть, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы
кому-то из читателей приходилось совершать умственное
усилие, даже и косметического характера. Но то
было очень много лет назад и в журналистике,
а сейчас к текстам научных статей предъявляют
ровно такие требования.
В какой-то мере единым человеческое знание остается
за счет наличия очень небольшого числа любопытных,
и примыкающих к ним дружеских сообществ людей, которые
когда-то вместе были любопытными, а теперь уже нет.
Если добавить к этому, что подавляющее большинство
любопытных на самом деле не только ничего не
понимают, но и уверены, что все поняли (любопытство
в их случае не отличается от аддикции к чувству
узнавания; узнать они не могут, но могут произвольным
образом выбрать ярлычок из того, что им знакомо,
навесить и все равно испытать чувство узнавания) --
становится очевидным, почему алармисты так спешат
поскорее заменить естественный интеллект искусственным.
Потому что уже опоздали. Совокупного естественного
интеллекта, способного реально воспринимать знание,
больше не существует. Кроме того, у меня ужасно
болит живот, и я вас всех ненавижу, не стану даже
говорить, что до этого места вы все равно текст
не осилите. |
|