Уроды
понравилась заметка Трофименкова про Уродов Браунинга

Фильм-легенда, снятый "Эдгаром По киноэкрана" Тодом Броунингом, автором "Дракулы" (1931). Проклятый фильм, из которого цензура вырезала треть, заново открытый синефилами 1960-х годов. Самый отвратительный фильм в истории — когда в столовой студии MGM Фрэнсис Скотт Фицджеральд оказался за одним столом с его актерами, он опрометью выбежал на улицу, едва сдерживая рвоту. При помощи этих общих мест обычно аттестуют "Уродцев". И все это, в общем, правда, за исключением разве лишь того, что фильм вызывает отвращение.

Да, Броунинг решился на то, на что никто ни до, ни после него не осмеливался. Повинуясь требованию продюсера Ирвинга Тальберга снять фильм, еще более пугающий, чем "Франкенштейн", он экранизировал сценарий о мести цирковых уродцев акробатке Клеопатре (Ольга Бакланова), соблазнившей и пытавшейся отравить наивного лилипута Ганса (Хэрри Ирлиз) с тем, чтобы завладеть его состоянием. Разоблачив Клеопатру, уродцы совместными усилиями превращали ее в одну из них — чудовищную женщину-курицу. Лишь одна женщина-курица и была на экране плодом работы гримеров и бутафоров. Всех остальных уродцев Броунинг позаимствовал из знаменитого цирка Барнума. Сиамских сестер Дейзи и Виолу Хилтон. Человека-червя Принца Рандиана, одними губами сворачивавшего и зажигавшего самокрутки. Безрукую "Венеру Милосскую" Фрэнсис О`Коннор, ловко подносившую пальцами ног бокал к губам. Похожего на уркагана карлика Анджело Росситто, виртуозно метавшего ножи. Гермафродита Джозефину Джозефа. Передвигавшегося на руках Джонни Экхарта, чье тело заканчивалось грудной клеткой. Бородатую женщину Ольгу Родерик, родившую в счастливом браке с человеком-скелетом Питером Робинсоном такую же бородатую девочку.

Броунинг чувствовал себя в этом странном окружении как рыба в воде. В детстве он пропадал в цыганском таборе, юность провел в бродячем цирке, где его, в частности, закапывали на несколько дней в землю. Искалеченный в ДТП в 1915 году, он мог протянуть хозяину гостиницы, попросившему его не огрызаться, свою вставную челюсть со словами: "Иди и погрызи себя сам!" Но концентрация на экране реальных уродств на удивление вызывает эффект, бесконечно далекий от любого натурализма. Зритель погружается сначала в мир бродячего цирка, а затем в особый мир уродцев, существующий внутри него. Точнее говоря, погружается в волшебную сказку, в сон, где, как в любом сне, самые невероятные подробности кажутся не страшными, а завораживающими. Словно какой-то злой волшебник заколдовал всех этих существ, ловко снующих под цирковыми фургонами, превращенными во временные домики. Танцующих на столе и скандирующих, протягивая Клеопатре чашу с вином: "Будь одной из нас!" Водящих хоровод, как эльфы, на берегу пруда, куда они выползают погреться на солнышке. Они тем более не пугают, потому что ведут себя как совершенно нормальные люди. Сиамские сестры флиртуют и заключают помолвки с мужчинами — каждая со своим. Женщина-птица развлекает коллег на вечеринке, и они реагируют на ее выступление как обычные зрители, глазеющие на цирковую диковинку.

Пока идет фильм, не успеваешь даже запомнить все ассоциации, которые он вызывает. Кажется, что, например, свой мир цирка Федерико Феллини создавал с оглядкой на Тода Броунинга. Задаешься вопросом, не любимый ли это фильм Алексея Балабанова, сделавшего сиамских братьев героями "Про уродов и людей". И даже не отсюда ли перекочевали в "Ассу" Сергея Соловьева галантные влюбленные лилипуты.

(c) Коммерсант WEEKEND, №12 от 03.04.2009