|
![](/img/bluewhite/linetop.gif)
|
![](/img/dot.gif)
«Солнце в день морозный». Часть I. Первый учитель
Неделя в училище тянется, как унылая арба по степи.
… Зато воскресенье — долгожданный праздник, великий день. Рыбалка на Волге, пироги с рыбой — расстегаи, на улице игры в бабки, в лапту, в казаков-разбойников. У Догадиных музыка, танцы, а перед сном няня сказки рассказывает.
В это воскресенье все было немного по-другому. Утром Миша с Борисом доклеивали большого змея, да не обычного, а из красной бумаги.
А потом пришла дочь купеческая Настя Догадина звать Екатерину Прохоровну "играть на фортепианах": гости придут, мол, важные. Екатерина Прохоровна согласилась: платили Догадины хорошо, а в семье лишних денег не было.
![](http://s54.radikal.ru/i143/1011/c3/073e38d4ec7at.jpg)
Возможно, что она послужила прототипом «Машки - дочери купеческой» 1924 Статная кареглазая Настя взяла Бориса за руку и повелительно сказала: — Пойдем, посмотришь, как мы живем. Ты у нас еще никогда не был. Рука его утонула в пухлой ладошке Насти. Ему было неловко, но освободить руку он стеснялся. И девушка повела его по комнатам. Сначала в боковые, тесные, небогато убранные.
— Тут мы всегда живем… — церемонно говорила Настя. — А в гостиной в светлые дни.
В гостиной чуть не всю стену занимала большая изразцовая печь. Затейливый зеленый рисунок покрывал белые изразцы. Боря заметил, что рисунки везде разные; хотелось ему рассмотреть каждый, но Настя тянула его дальше.
— Чего стоишь? Или не видал печку? Садись вот. В центре длинного стола — лампа-"молния", витая, бронзовая, голубой абажур с китайским рисунком. "Вот свету-то, наверно, от такой лампы!.. И как это, интересно, сделали такой рисунок на ней?" — подумал мальчик.
Рядом со столом — тяжелый дубовый буфет. Буфет, как крепость, и какой только посуды в нем нет! Рисуночки разные пестрые, стекло фигурное…
Когда они вышли в сенцы, потом во двор, там уже расставляли простые деревянные столы с недорогим угощением: рыба-сушь, каша гречневая, пироги капустные. Это готовили для нищих, монашек, бедных прихожан. Купец Догадин торговал самоварами, ведрами, скобяными товарами, имел твердый доход (не то что хлебная торговля, от урожая не зависел) и несколько раз в году кормил голодный люд, чтобы городская молва не забывала его.
Тут, возле кустодиевского флигеля Боря увидел Митю Лимова и Васю Кучерявого. Выпростав свою руку из Настиной, он побежал к мальчикам.
— Куда же ты, Борисушка? А угощение? — крикнула Настя. Но его и след простыл.
…Они пускали раскрашенного змея. Змей медленно, словно раздумывая, взмывал в поднебесье. Митя, быстро перебирая руками, отпускал нитку.
— Вот красота! — шептал Вася. — Мне бы такой! Всех интересовало, на какую высоту поднимется змей, а Боря завороженными глазами смотрел на дивное красное пятно в небе. Это совсем не тот красный цвет, что в церкви, что у свечи… И у старшей сестры Кати нет такого цвета в наборе красок, а у нее и акварельные, и настоящие масляные есть… Эх, как бы продлить воскресенье! Уже девять часов вечера. Мать еще не вернулась от Догадиных. Ее музыка хорошо слышится оттуда. Девочки расположились на ковре, играют с котятами. Миша строгает игрушечную лодку. Няня штопает, напевая. Скоро уже спать. Но как можно спать, если принесли два новых журнала — «Нива» и «Артист». В «Ниве» интересные картинки, в «Артисте» — рассказы про художников.
А как хочется нарисовать кого-нибудь живого, Васю, например, или продавца-сбитенщика с усами. Сколько лиц человеческих, и все разные! К одному Догадину вон сегодня сколько людей приходило — с узкими глазами и с темной кожей, и рыжие с веснушками, и старые, как орех, и такие красивые, как купеческая дочь Настя! Никогда еще он не пробовал живых людей рисовать. А что, если?..
Боря осторожно берет карандаш. Смотрит на задремавшую над шитьем няню. Прикрывает лист левой рукой, чтоб никто не подсмотрел. И водит карандашом по листу, наклоняя голову то вправо, то влево…
![](https://lh5.googleusercontent.com/-SSJTWX30R9Q/Tehh3k5KZNI/AAAAAAAAAG4/aWtUoD-_2Zo/s800/%2525D0%2525AD%2525D1%252581%2525D0%2525BA%2525D0%2525B8%2525D0%2525B7%252520%2525D0%2525BA%2525D0%2525BE%2525D1%252581%2525D1%252582%2525D1%25258E%2525D0%2525BC%2525D0%2525BE%2525D0%2525B2%252520%2525D0%2525BA%252520%2525D1%252581%2525D0%2525BF%2525D0%2525B5%2525D0%2525BA%2525D1%252582%2525D0%2525B0%2525D0%2525BA%2525D0%2525BB%2525D1%25258E%252520%2525D0%252595.%252520%2525D0%252597%2525D0%2525B0%2525D0%2525BC%2525D1%25258F%2525D1%252582%2525D0%2525B8%2525D0%2525BD%2525D0%2525B0%252520%2525D0%252591%2525D0%2525BB%2525D0%2525BE%2525D1%252585%2525D0%2525B0%252520%2525D0%2525BF%2525D0%2525BE%252520%2525D1%252580%2525D0%2525B0%2525D1%252581%2525D1%252581%2525D0%2525BA%2525D0%2525B0%2525D0%2525B7%2525D1%252583%252520%2525D0%25259D.%2525D0%2525A1.%252520%2525D0%25259B%2525D0%2525B5%2525D1%252581%2525D0%2525BA%2525D0%2525BE%2525D0%2525B2%2525D0%2525B0%252520%2525D0%25259B%2525D0%2525B5%2525D0%2525B2%2525D1%252588%2525D0%2525B0.%2525201925-001.jpg)
Эскиз костюмов к спектаклю Е. Замятина «Блоха» …И снова духовное училище! Приближается час исповеди, самый мучительный час. Надо признаваться в грехах, каяться.
На первой исповеди Боря так и простоял молча, глотая слезы. Он не знал за собой вины, не знал, в чем каяться: ведь он всегда говорил правду и старательно учился, не грубил старшим, не бил собак. В чем же его вина? Он не мог ничего «грешного» припомнить за собой и оттого плакал.
Теперь, на новой исповеди, верный своему прямодушному характеру, Борис сказал батюшке про иконописную мастерскую, как они проникли туда с Васей и обнаружили, что Христос похож на их воспитателя. Батюшка вскинул на него лохматые брови, недовольно проговорил: "Лукавый то вам подсказал, лукавый".
В классе Кучерявый сердито дернул Бориса: — Это ты батюшке сказал про воспитателя и Христа? — Да, на исповеди. Но это же тайна. А что? — А то, что воспитатель уже знает…
Ночью, когда воспитанники уже легли спать, Боря долго лежал с закрытыми глазами… Вдруг сквозь веки он почувствовал какое-то движение света.
На белой каменной стене прыгали розовые языки! Сердце застучало. Подбежал к окну: за железной витой решеткой во дзоре пылал огонь. Небольшой деревянный дом, где была иконописная мастерская, горел. "Неужели это Вася поджег?" — с ужасом думал Боря, а сам не в силах был оторвать восхищенных глаз от желто-красных языков пламени…
Первый учитель По городу разнеслась молва: в Астрахань из Москвы привезли картины. Вот событие! Картины на холстах, цветные, люди на них как живые — встанут сейчас и пойдут. А выставку называли «передвижной», значит, передвигают ее из города в город. И до Астрахани дошла очередь.
Возле картины Поленова "Христос и грешница" остановился мальчик в голубой косоворотке. Он не замечает, сколько времени уже прошло, не отрывает глаз от полотна. Его поражает печальное и строгое, усталое и спокойное лицо Христа. Оно совсем непохоже на те, что изображены на иконах. "Как же это нарисовать так можно? Видно даже, что воздух жаркий".
Подошел он и к другой картине. Прочел подпись: "Портрет Крамского". Как живой! Глаза маленькие, сидят глубоко и прямо тебе в душу смотрят. А какая фамилия у художника простая: «Репин», от слова «репа».
На другой день на уроке закона божьего, пока батюшка читал святое писание, Боря на последней странице тетради стал рисовать.
![](https://lh6.googleusercontent.com/-Jwa6OmOjDlg/Tehh3ZmMO7I/AAAAAAAAAG0/FcjnXixc7_Y/s800/%2525D0%2525A2%2525D0%2525B0%2525D1%252582%2525D0%2525B0%2525D1%252580%2525D0%2525B8%2525D0%2525BD%25252C%252520%2525D1%252582%2525D0%2525BE%2525D1%252580%2525D0%2525B3%2525D1%252583%2525D1%25258E%2525D1%252589%2525D0%2525B8%2525D0%2525B9%252520%2525D0%2525B0%2525D1%252580%2525D0%2525B1%2525D1%252583%2525D0%2525B7%2525D0%2525B0%2525D0%2525BC%2525D0%2525B8.%2525201923-1924-002.jpg)
«Татарин, торгующий арбузами» из серии «Автобиографические рисунки» Он не слышал, что говорил батюшка, и только последние слова, произнесенные с ударением, заставили его вздрогнуть. Батюшка пробасил: "И привалили ко гробу господню камень с кустодиею". Боря все еще не привык к созвучию своей фамилии с этим древнеславянским словом, означившим «стража».
Карандаш у него покатился на пол, батюшка вскинул из-под очков глаза и велел повторить. Боря знал наизусть это место из священного писания и, невинно моргая длинными ресницами, повторил. Давно он уже научился в училище ладить со всеми, усвоив одно: тут надо слушаться и учиться старательно, а мысли свои, увлечения не раскрывать. То ли дело дома!.. Старшая сестра Катя все вечера рисует. Учится у настоящего художника, который закончил Академию в Петербурге. Вот бы и ему, Боре, учиться рисованию… И он мысленно покидает стены училища, видит себя с кистью в руках, за мольбертом, среди кремовых листов картона. Ах, скорей бы воскресенье!.. В осенний день смеркается рано. Из-за ненастной погоды Екатерина Прохоровна уже в девять часов приказала детям идти спать.
Со двора еще слышались песни: купец Догадин устроил соревнование для всех желающих на Кутуме. Лучшему певцу обещал шубу со своего плеча. И певцы старались. Мать и няня тихо подпевали. Дети слушали.
Когда стихло, Миша попросил:
— Няня Паша, расскажи что-нибудь. Ты давно никаких сказок не рассказывала. — И-и, милые, сколько сказывала, а вам все мало. Не знаю больше. — Знаешь, знаешь! Ты еще про нечистую силу обещала, помнишь? Ну, пожалуйста. — Обещала, обещала, когда это было-то? — вернливо говорила няня, а сама была довольна, что ее просят. И она начала своим хрипловатым голосом:
— Сказку вам расскажу… Так вот. Повадилась нечистая сила в один купеческий дом. Крутит она и крутит купчихой. Чего она хочет? А чтобы человек на свет, на солнышко не смотрел. Потому что боится его, сразу теряет свою силу. Вот она и давай: купчиху спать заставляет ложиться рано, пока еще солнышко не зашло, утром ее манежит в постели допоздна. Та делать ничего не делает, только ест-спит и нелюдится. Мамки, няньки не знают, что делать. Нечистая сила как увидит, что купчиха села к окну, на свет, так тянет ее опять в угол, где темно. Смотрел, смотрел на все это домовой, а домовой в их доме добрый был, такой косматый, с ушами, как мишка, и нашептал купчихе: дескать, ежели хочешь как прежде быть, иди на солнышко и дела делай, а с бездельем не сиди. Да только все на солнышке. И начала купчиха: то рушник вышивает, то рыбу чистит, то стирает, то еще что — и так от восхода до заката. Нечистая сила злится, пугает купчиху ночью, а та устанет за день спит как мертвая, не слышит. Так и пришлось нечистой отвязаться от купчихи. И пошла она по другим домам. Вот и сказка вся. Да и вам так говорю: не пускайте нечистую в дом. А как — теперь знаете.
Боря живо вообразил себе домового и купчиху. И решил: "Завтра встану пораньше и непременно попробую зарисовать".
![](https://lh3.googleusercontent.com/-cRhwrSEEeB4/TehmBVWVhTI/AAAAAAAAAHI/l1k1MIInSGA/s800/2517-25.JPG)
«Купчиха и домовой»
…Светит солнце, и Волга, большая, как море, уходит за горизонт. На корме маленького судна стоят Борис и крупный русоволосый человек с умной улыбкой под усами. Это Павел Алексеевич Власов.
Вот и сбылась Борина мечта. Уже несколько месяцев занимается он у Власова. Позади духовное училище, теперь живет он дома и ходит в семинарию. А два раза в неделю — к Павлу Алексеевичу. Тот долго заставлял его рисовать карандашом орнаменты, потом гипсовые фигуры. А теперь Боря уже рисует акварельными красками.
![](http://art.astrakhan.ru/img/history/hi_vlasov.jpg)
Павел Алексеевич Власов Был майский весенний разлив. Вдоль затопленных берегов — едва зеленеющие в желтом пушке ивы. Они, как желтые облачка, парят над синей рекой.
— Видишь, — говорит Власов, — вдали вода синяя-синяя — "берлинская лазурь", а под нами, рядом, бурая. Зачерпнешь ее в ладошку — и та и эта одинаковая. Вода — зеркало неба и меняется ежеминутно.
Их суденышко пристало к острову, где на тонях жили рыбаки. Горел костер, и в пудовом котле блестела масляно-желтая уха. На земле в тряпицах лежали подсоленные горки серо-черной икры.
Светило солнце. Дул холодный ветер. Крякали дикие утки. Птицы хлопотали о гнездах для потомства. Вовсю надрывались лягушки. А в затончиках-бочажках ходуном ходили сазаны. Боря отошел немного в глубину острова и остановился как вкопанный. Три, а может, четыре или пять змей, свившись клубком, образовали огромный шар, и клубок этот двигался, как бы танцуя. Боря не успел опомниться — шар исчез в траве, змеи рассыпались. Он вспомнил, что няня Паша говорила: кто увидит весенний танец змей, будет счастливым. Все в тот день было необычайно.
![](https://lh4.googleusercontent.com/-Xf6_W5_X-Nc/Tehnd8p8DxI/AAAAAAAAAHM/4VwwFEFTF1c/s800/%2525D0%25259D%2525D0%2525B0%252520%2525D0%252592%2525D0%2525BE%2525D0%2525BB%2525D0%2525B3%2525D0%2525B5.%2525201926-001.jpg)
«На Волге» из серии «Автобиографические рисунки» И на обратном пути Павел Алексеевич стоял, положив свою крупную руку на плечо мальчика, и говорил. Говорил как со взрослым.
— Научился немного рисовать — все равно что ничему не научился. Искусство требует всей жизни. Анатомию человека не знаешь — не пытайся обнаженную натуру писать, не дастся она тебе. Репин говорит: "Глаз свой воспитывайте еще пуще руки". — Павел Алексеевич, — осторояско вставил Боря, — а вы знаете Репина? — Илью Ефимовича-то? А как же! Борис признался: — Я видел его портреты. Как прекрасно, по-моему, это нарисовано! — Не нарисовано, а написано, — поправил его Власов. — Да, написано, — смущаясь, повторил Боря. — Так написано, что и следов кисти не видно. Будто живой человек в рамку вставлен. Власов протянул руку к Волге. — Весь мир перед тобой. И Волга, вот эта ширь российская, тоже твоя. Первое дело — рисунком овладеть, стать господином своей руки. Линию обуздать. Второе — глаза научить смотреть и видеть. А третье — это уже вершина — красками научиться форму лепить. Отдашь всего себя искусству — оно тебе сторицей радости отпустит.
|
|