Читаю наконец-то

- Карпушка, а ты знаешь, что такое пейзаж?
Молчит.
- Ну что-ж ты молчишь? Немой что-ли? Что такое пейзаж?
- А я знаю?
- Ну, всё-таки?
Помолчав:
- Лапша.
- Ты очумел!
- Ну матерком что-нибудь…

(из дневника И.А.Бунина, 28 мая 1911 года)



Перечитываю Куприна. Какая пошлая лёгкость рассказа, какой дешевый бойкий язык, какой дурной и совершенно несамостоятельный тон.
(21 мая 1912)

Наша горничная Таня очень любит читать. Вынося из под моего письменного стола корзину с изорванными бумагами, кое-что отбирает, складывает и в свободную минуту читает – медленно, с напряженьем, но с тихой улыбкой удовольствия на лице. А попросить у меня книжку боится, стесняется…
Как мы жестоки!..
(22 февраля 1915)

Пьеса А.Вознесенского (!) «Актриса Ларина». Я чуть не заплакал от бессильной злобы. Конец русской литературе! Как и кому теперь докажешь, что этого безграмотного удавить мало! Герой – Бахтин – почему он с такой дворянской фамилией? – называет свою жену Лизухой. «Бахтин, удушливо приближаясь…» - «Вы обо мне не тужьте…(вместо «не тужите») и т.д. О, Боже мой, Боже мой! За что Ты оставил Россию!
…………………………………………………………………………………
Перечитал «Дядю Ваню» Чехова. В общем, плохо. Читателю на трагедию этого дяди в сущности наплевать.
(25 марта 1916)

У парикмахера. Стрижет и разговариваем. Он про женский монастырь (оговорился от привычки быть изящным): дамский монастырь.
(23 мая 1916, Елец)

Позавчера вечером, идя с Верой к Розенберг, я в первый раз в жизни увидел не на сцене, а на улице, человека с наклеенными усами и бородкой. Это так ударило по глазам, что я в ужасе остановился как пораженный молнией.
(Июль-август 1919)