|
Oct. 8th, 2012|10:46 pm |
Подобравшись с окраин, сердце улиц сжимает холодной рукой.
В небе беглый шар съеживается, морщась,
Ему бы еще немного, но гелий юркий такой,
Обтекает узлы и легко уплывает в полночь.
Не в пример уютней на ленте висеть у входа,
Выходить с людьми на прогулку, слегка шевелясь от ветра,
Но серебряный свист бесчеловечной свободы --
Даже если это свист жизни, утекающей незаметно --
Это зов холодных, никогда не бывших ландшафтов.
Если вы любили, вам известно, что чувствует кролик, когда он глядит на удава,
Если вы хоронили, вам известно, как странно остаться снаружи, когда все, что нужно, спускается в шахту,
А этот зов мимо, он вверх и прямо.
И рассудок, должно быть, бубнит, мол, не высока ли цена,
Беглецу ведь не поздно вернуться под крышу усталым и пыльным,
Но размена не будет, цена на услуги одна,
Без веревочки в небе бессмысленно быть меркантильным.
Выше по курсу черные лебеди, крылья, как паруса,
Держатся ветра; вот посмотрели вниз;
Ежась и морщась, разбираешь в их голосах
Бесчеловечной свободы шипенье и свист. |
|