|
Aug. 8th, 2014|01:09 am |
Алладин не хочет наследовать ремесло
Отца Хасана, тыкать иголкой в плохие ткани,
Много ли радости это отцу принесло,
Бобы на масле, злые ласки матери Айн Амани,
Старой женщины, злые морщины на полном страха лице,
Если увидит его посторонний -- о чем подумает, кроме
Неизбежной смерти? но где-то едет по улице
В женские бани, шагом, Амира, и дрожит посторонний,
И в пересохшем горле его сухо ходит его кадык,
Влажны глаза Амиры, круглые формы Амиры нежны,
Но если откроется глаз желанья, заговорит язык --
Нет пощады ему и смерть его неизбежна.
Как большой цветок айни, Амира окружена
Цветами поменьше, девушки едут чинно,
Струятся по бедрам душистые ткани тонкого полотна,
Дивно шуршат, нетронутые мужчиной.
В женской бане зажигают светильные лампы,
Как круглые лица глупых евнухов, безразличных
К тому, что видят глупые очи, и готовы заплакать
Восковые фигуры овечьи, верблюжьи, птичьи.
Алладина водит к себе один магрибинец,
Раздувает дым маслянистый и сладкий,
Детородный член у него с мизинец,
А подвалы дома с двойной укладкой,
И двойные стены полны сокровищ
Из нездешних стран, из чужого мира,
Лампы, где ютятся цари чудовищ,
Огненных, как мысль о тебе, Амира. |
|