| Девочка прыгает-прыгает |
Apr. 27th, 2002|04:13 pm |
Вчера дети ходили на собеседования в разные
школы, для разнообразия. Симку возила бабушка
Сима в здание шк. N 179. Там -- новая затея
Константинова оказалась. Он набирает три
математических класса: 8, 9, 10. Симка поступала
в седьмой, еще без специализации.
Учат безо всяких программ. Нет учебников, только
справочники. Учат темами, выстраивая вокруг "пакет"
из предметов, с акцентом на главный в теме предмет.
А учитель главный геолог; некоторых детей берет с
собой на все лето в геологическую экспедицию. Ведет
физику, химию, биологию, географию, кажется.
Математике учит юная девушка, Константинов ее очень
хвалит. Обучение театральное, роли распределяют
и разыгрывают их. Поступая, отвечали на какие-то
вопросы; Симка поступила, но там почти и не было
конкурса. Потом была игра, разного рода шарады.
Симка сказала: "Там была очень странная смешная
девочка. Когда ей досталась бумажка с надписью
"Красная шапочка", она сказала: "Девочка
прыгает-прыгает, ее съел волк." А когда Дюймовочка:
"Девочка прыгает-прыгает, ее унес жук."" -- "Но
почему же, -- говорю, -- прыгает-прыгает?" -- "Не
знаю! Никто и не понял, что она хотела сказать! Мы
ее потом спрашивали, почему прыгает-прыгает, а она
говорит -- ну что же они еще могут делать?" -- "А
сама она прыгала?" -- "Да. Все время!"
Этим людям однажды дали в нагрузку класс из "бомжей"
(бездомных детей); говорят, что они довели его до ума.
Не знаю, что значит.
С Алешей мы ездили во вторую школу. Почти не опоздали
на этот раз. Я видела Овчинникова, Владимира Федоровича.
Он почти старик, огромный, как раньше, но тощий и
очень усталый. Хотелось сказать ему хорошее, хотя он
на вид теперь злой, но ведь и нельзя на виду у родителей.
Когда вторую школу разогнали в очередной раз, он года
два пробыл в пятьдесят седьмой, вел у нас историю,
показывал слайды, нескучный, добродушный; значит, лет
двадцать назад. Правда, у него была странная привычка:
после звонка стоять на лестнице с дежурными и страшно
орать на опоздавших. Я, будучи маленькая с косичками,
всегда позволяла себе лишнее; застав Овчинникова за таким
занятием -- ну, я опоздала -- удивилась (потому что он
был добрый вообще-то), остановилась и спросила: "Что
это вы так кричите?" -- он отвечал очень по-доброму,
мол, иначе нельзя, а вы, говорит, что не бежите на
урок. Говорят, он и теперь всякий раз так делает,
стоит на лестнице и хрипло рявкает на опоздавших, не
знаю все еще, почему.
Я отвела Алешу и ушла гулять. А там гулять хорошо.
Шагов через сто мне встретилась пожилая дама в клечатой
шляпке. Остановила меня умоляющим жестом и говорит:
"Так. Скажите мне, пожалуйста, как отсюда выбраться.
Транспорт. Любой." -- "Вон там, -- говорю, -- Ленинский
проспект. По нему ходят троллейбусы." -- "Там??? Где
эта желтая машинка? Нет, это дальше, очевидно..." --
"Совсем близко, -- говорю, -- метров сто." -- "СПАСИБО!!!
А то я уже тут два часа на ногах!"
Потом я вернулась и, боясь, что пропустила Алешу,
неосторожно обратилась с вопросом к кому-то из ожидавших
родителей. Родитель оказался мамой двух вундеркиндов,
симпатичной, но какой-то кровожадной. Когда выходил
школьник, она говорила: "Ну, может, он ничего не решил.
Поэтому и вышел раньше других. Знаете, как бывает?
Подумал, ничего не получается, и пошел." И она очень
много всего мне рассказывала о том, какие бывают
вундеркинды, какие у них медали и грамоты, так что
гулять теперь нечего было и думать. "Мальчик наш, --
она сказала, -- с самого начала все вычислял. У него
все было в числах. Он и ходил-то только прямыми
углами. А в детском саду, куда он ходил, была мафия.
И рэкет. Там дети играли в карты на деньги. А наш
был хотя младше всех, четыре года ему было, но он
единственный умел считать. Поэтому его взяли в мафию.
А потом он украл у меня из кармана 13 рублей. И
что-то наврал, мол, купил батарейку, а батарейка
потерялась... а это ему один мальчик сказал -- если
принесешь мне 13 рублей, буду тебя от всех защищать."
Алеша тоже почти поступил, остался диктант и пробные
уроки, но вот я даже не знаю. |
|