|
Feb. 4th, 2004|11:38 pm |
Получив письмо, я растерялась. В такие
моменты замечаешь, что человек живет
рывками: сначала нет, а потом уже да,
и все впечатления о том, что в промежутке,
создаются из ничего задним числом. Например,
слабость в средней части рук приходит раньше,
чем сам удар, так что даже можно успеть подумать:
"Ага, вот сейчас шарахнет." Время приостанавливается.
Самое сильное сознательное чувство -
растерянность.
За окном голубь вел себя некрасиво по отношению
к одноглазому (уже) товарищу. Протекали помойки.
В Булгаковском Городе кого-то прохватил
жестокий понос, и если бы из Днепра вышел кит,
а не кот, никто не знал бы, как назвать его по-украински.
Эта неловкость, отмеченная литературой, вдохновила
Заходера (Кит и Кот), и здесь уж точно никто не
заметил фиги в кармане, включая самого автора.
Мыслей не было, кроме вот этого странного звона,
тоненького треска от обвалившихся елочных игрушек -
то ли сухой песок сыплется из сердца, то ли кричит
маленькая летучая мышь. Летучие мыши бывают
совсем крошечные, вроде большой ночной бабочки.
Пальцы сперва не слушались (а то бы писала
ненужный ответ); потом можно чаю, и пошептаться
с домашними. Чай пить любопытно, и вообще
смешно, что есть какие-то руки, ноги, вот чай.
Потом еще вышла пройтись со старым товарищем,
красивым молодым человеком, и на улице оказались
лужи, а сверху лед: кто был маленький, помнит,
как занятно ступать на лед поверх непромерзшей
лужи. Он трещит, а под ним большие плоские
пузыри. Правда, уже стемнело, пузырей не видать.
Одна большая мысль придавила, как камень -
нет ничего кроме, и тихо ее обходишь с изнанки.
Когда жить только что стало незачем, картины
вокруг воспринимаются необычайно остро, как
бы графика угольями души - красиво или нет, но
заслуженно ярко. Та же помойка или хуй с забора.
Это было ужасно давно, когда кой-кого из самых
милых еще и в проекте не было, зато была электронная
почта. А теперь ее нет! Погибла от вирусов.
Потому и зимнего каникулярного номера "Барсука",
похоже, не будет. В прошлом семестре я прочла
за три месяца одну (одну) художественную книжку,
в метро, остальное учебники. В этом не знаю,
хотя, говорят, будет хуже. Но и я вспомнила
кое-что. Может, немножко времени и найдется;
мы поглядим. |
|