про Фоменко и Гумилева,
надо сказать, но Гумилев с Фоменко в своих подходах действуют мужским путем - создается некоторое орудие, с помощью которого вся история перепахивается. История тут получается как некая женщина, да.

При этом орудие не тождественно сложности истории, как и в половых вопросах, да да, именно подход мужской заключается в относительной простоте орудий, применяемых.

Обычный же историк работает скорее женским путем - через архивы ткется какая то ткань исторического знания, и эта ткань шьется в неком русле, которое как то сложилось.

И потому мышление историка конечно сложнее мышления Фоменко и Гумилева, оно видит нюансы ткани исторических событий,
но тем не менее - есть высказывание какого то физика, что теория должна быть проста, а если теория так же сложна как и явление описанное, то в такой теории нету проку.

Вот тут и интересно - оказывается возможны теории, орудия и приборы - которые просты, но позволяют взаимодействовать со сложными явлениями. Если это так в физикие - и как мне кажется и в жизни, то почему бы и в истории не быть так?

Кстати немного в другую сторону - как мне кажется история России 20го века индуцировала тягу к сложностям, излишним. И потому есть некая утеря интуиции к простым орудиям взаимдействия. Ну и правда - если есть такие масштабные события как револяция или мировая война, где никакой интуиции на уровне человека и никакого толкового взаимодействия не построишь - то где интуицию то воспитаешь.

Популярность Фоменко, Гумилева и Галковского - в этом смысле понятна - дают они простые орудия взаимодействия со черезчур сложными событиями. С точки зрения же историков - отчасти женское тут мнение - это вероломство.