Entry tags:

примеры

Карта Казнокрада и миф об откате

Игральные карты заключают в себе кое-какой сюжетец. Я бы даже сказал, застывшее отношение. Король, Дама, Валет - все они приняли позы, изобразив для нас придворную интригу, играя друг с другом ещё до того, как мы погрузимся в игру ими. И если с этой троицей всё более-менее понятно, то что представляет собой Туз?

Французы, для которых избавление от монархии справедливо выступает в качестве величайшей национальной гордости, считают так: Туз есть символ нищего и бесправного народа, который тем не менее способен свергнуть короля (в играх Туз, в зависимости от обстоятельств, может считаться как самой слабой, так и самой сильной, то есть бьющей Короля, картой).

Эта поэтическая трактовка очень воодушевляет, однако историографически она весьма молода. Другой, более традиционный подход к расшифровке Туза таков: Туз - это богатый вельможа, банкир, или в целом как общий феномен - деньги. Мол, деньги даже королей покоряют.

Блистательная проницательность народных масс, однако, заключается не в наличии фигуры денег самой по себе, а в отсутствии другой важной фигуры, которая должна бы, если следовать "представительской" логике формирования колоды, присутствовать в карточной семье. Ведь исторические романы, хотя бы и экранизированные, хорошо научили нас: раз есть Король, есть его двор и есть деньги, значит должен быть и казнокрад, который сам суть неизменный атрибут королевств во все времена.

Но однако ж - никакого казнокрада, никакого чиновника, никакого ушлого придворного в колоде нет. Вот это круто, это мощно. И это ли не логично? Не здесь ли проявляет себя та прямая, интуитивно ясная логика здравого смысла, которую мы порой оказываемся не в силах разглядеть за многочисленными идеологическими завихрениями? Впрочем, оставим на время карточные игры и перейдем к играм политическим, в которых фигура казнокрада, то есть коррупционера, играет роль не главную, но всё же довольно важную.

Вульгарные представления о коррупционере потому и вульгарны, что сосредоточены на конкретной его фигуре и определяющих её свойствах, а не на общественных отношениях, формирующих эти свойства. Если рассматривать взяточника самого по себе, нам не удастся разгадать его, не получится расшифровать его миф.

Ведь что такое коррупционер сам по себе? Это человек, который, используя различные схемы - от грубых и непродуманно-нахрапистых до хитрых, требующих высочайшего юридико-финансового мастерства - берёт деньги из государственного бюджета и тратит их на своё житьё-бытьё: модную яхту, дом за границей, автомобиль с пропуском и подобное. В таком подходе конкретный метод воровства денег из казны является частью той самой хитрой схемы, центром которой выступает злодей-взяточник. И хотя метод подразумевает участие других людей, мы не придаём им особого значения - ведь, пока мы считаем вороватого чиновника центром анализа, нам гораздо важнее его личный сверх-доход. А те деньги, что оседают в карманах других участников схемы, для нас выглядят незначительными "сервисными отчислениями".

Выписывается грустная картина - картина нравственного падения человека, не так ли? Жил да был себе чиновник, служил Отечеству. А как представилась возможность - запортился и наворовал всякого. Беда. Драма. Трагедия. Но оставим на время человека. Рассмотрим теперь метод, которым коррупционер, если верить многочисленным компромат-сайтам, пользуется.

Посмотрим на так называемый "откат".

Вот чем была простая взятка? Пришёл гражданин к чиновнику, сунул ему в лапу денег и получил привилегию. Здесь существуют прямые отношения: взяточник-взяткодатель, деньги-привилегия. И чиновнику, по сути, всё равно, кто и за что даёт ему взятку. Он просто предоставляет экстра-обслуживание за фиксированный прайс.

Откаты же функционируют по-другому, а именно вот как. Государству нужно выполнить его функцию - скажем, построить больницу. Оно выделяет денег, скажем, 200 миллионов рублей. Но по закону ведомство, ответственное за строительство больниц, не может просто нанять строительную компанию - оно должно объявить конкурс, к участию в котором все такие компании приглашаются. К конкурсу прилагается Техническое Задание, в которое входит и перечень критериев, которым строительная компания должна соответствовать.

К этому моменту взаимодействие компании-взяткодателя и чиновника-взяткополучателя уже должно быть налажено, чтобы Техническое Задание формировалось с учетом особенностей компании-взяткодателя. Например, там может быть прописано идиотское требование "опыт строительства не менее чем трёх больниц и одной собачьей конуры", поскольку предполагаемый победитель однажды построил конуру. Затем проводят конкурс и предполагаемый победитель побеждает (не без помощи коррумпированного члена конкурсной комиссии).

Закладывая на выполнение контракта 200 миллионов, государство включает в эту сумму некоторую варьируемую, неопределенную величину - прибыль исполнителя. А кроме того, что прибыль заложена изначально, исполнитель может увеличить эту сумму, использовав менее затратный проект строительства и привлекая дешёвую неквалифицированную рабочую силу из-за границы.

Использование этих технических уловок снижает качество постройки. Поэтому взяткодатель заинтересован в сохранении связей со взяткополучателем на протяжении всего периода строительства - до сдачи контракта, ведь в процедуре приёмки-сдачи работ участвуют те же лица, что и в заключении контракта - и эти лица могут закрыть глаза на недочёты строительства.

Таким образом, в откате присутствует три важных отличия от простой взятки:

1. В качестве взяткодателя выступает не обычный гражданин, а компания, то есть предприниматель, то есть капиталист. И задача откатывающего капиталиста - не просто получить привилегию, а получить конкретную привилегию - доступ к капиталу, которым обладает государство.

2. Размер взятки варьируется. Чиновник-получатель точно знает сумму контакта. И если этот чиновник является ответственным, исполнительным, внимательным к своему делу человеком, то он не поленится узнать, какую конкретно прибыль извлек его клиент. Узнав это, он будет знать и то, сколько денег запросить за свои услуги.

3. Откат предусматривает регулярность взаимодействия взяткополучателя и взяткодателя, установление между ними определённых постоянных отношений.

Итак, рассмотрев взяточника не как злодейскую фигуру, а как участника некоторого процесса, мы можем сместить внимание с конкретного человека на систему отношений. Кто же в этой системе отношений получает большую выгоду - чиновник или капиталист? Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять простейшее уравнение: капиталист не станет отдавать больше, чем зарабатывает сам. Тем более, сколько нужно простому чиновнику? 500 тысяч? Два миллиона? Пять миллионов? Что такое пять миллионов по сравнению с пятьюдесятью, полученными благодаря такому взаимовыгодному сотрудничеству? При этом важно понимать, что без участия коррумпированного чиновника капиталист просто-напросто не получит заказ, а значит не сможет извлечь никакой прибыли.

 Поэтому мой тезис заключается в следующем: в "откате" мы должны видеть не отношения воровства (чиновник, ворующий из казны при помощи участника конкурса), но элемент производственных отношений. "Коррумпированный чиновник", вступая в сношения с капиталистом, становится не "бракованной деталью" государственного аппарата, а наёмным работником другого актора, просто с крайне выгодными условиями труда.

То есть я говорю о том, что неверно воспринимать коррупцию как самостоятельную величину, неверно говорить о ней как о болезни государства. Коррупция - это не "плохое управление", не разрыв, который можно заклеить, а замещение государственной власти властью капитала в целом.

Государственная же должность, замещаемая чиновником, обращается в орудие труда, в орудие производства. Поэтому в практику коррупции рано или поздно всегда входит обязательная для логики капитала процедура отчуждения от рабочего его орудий труда. В случае с государственным аппаратом это выражается в покупке-продаже должностей - то есть должности и чины точно так же становятся объектом власти капитала, как на заре капитализма таким объектом выступали фабрики и земля.

Оттого-то фигура коррупционера, фигура казнокрада на деле не обладает уже никакой самостоятельностью. Она является лишь агентом, продолжением капитала, продолжением фигуры денег.

           И вот почему я не устаю радоваться проницательности людей, которые, вопреки требованиям исторических романов, не поставили карту Казнокрада в один ряд с Валетом, Дамой, Королём и Тузом