На выходных прочёл «Трепанацию черепа» Гандлевского. Признаться честно, не понравилось обилие более или менее завуалированного самолюбования и кокетства. Даже удивительно как-то, человек-то умный и стихи хорошие пишет, как раз без всякого кокетства. Если пропустить очень хороший, но несколько заезженный «Самосуд неожиданной зрелости…», то вот, например, ещё очень правильный его текст:

Косых Семен. В запое с Первомая.

Сегодня вторник. Он глядит в окно,

Дрожит и щурится, не понимая

Еще темно или уже темно.

Я знаю умонастроенье это

И сам, кружа по комнате тоски,

Цитирую кого-то: «Больше света»,

Со злостью наступая на шнурки.

Когда я первые стихотворенья,

Волнуясь, сочинял свои

И от волнения и неуменья

Все строчки начинал с союза «и»,

Мне не хватило кликов лебединых,

Ребячливости, пороха, огня,

И тетя Муза в крашеных сединах

Сверкнула фиксой, глядя на меня.

И ахнул я: бывают же ошибки!

Влюблен бездельник, но в кого влюблен!

Концерт для струнных, чембало и скрипки,

Увы, не воспоследует, Семен.

И встречный ангел, шедший пустырями,

Отверз мне, варвару, уста,

И – высказался я. Но тем упрямей

Склоняют своенравные лета

К поруганной игре воображенья,

К завещанной насмешке над толпой,

К поэзии, прости за выраженье,

Прочь от суровой прозы.

                                 Но, тупой,

От опыта паду до анекдота.

Ну, скажем так: окончена работа.

Супруг супруге накупил обнов,

Врывается в квартиру, смотрит в оба,

Распахивает дверцы гардероба,

А там – Никулин, Вицин, Моргунов.

И эссе у него, на мой вкус, хорошие. А в «Трепанации» – какая-то ненужная поза вдруг обнаруживается. И несмотря на хороший язык, на сам сюжет, интонация впечатление портит как-то.

Mirrored from Слова и буквы again.