Мои пьянства.
 Впервые я напился на выпускном вечере по окончании десятилетки. Праздновать было что - всё-таки серебряная медаль, хотя и вместо золотой: в моём сочинении члены некой комиссии торжественно нашли стилистические ошибки и поэтому я получил четвёрку. Истинная же причина была стилистической ошибке иметь такую фамилию, как у меня - в Гороно решили, что слишком много евреев шло на золотую медаль. Уличить в плохом стиле, как известно, можно без математических доказательств, а достаточно лишь указания сверху.

 

Но всё оказалось к лучшему - получи я золотую медаль, я бы поступил в институт без экзаменов, а там мне бы пришлось тяжко с моими хилыми знаниями по математике и физике, годящимися для школы рабочей молодёжи, но явно скудными для технического института. С серебряной же медалью я шёл в общем потоке через экзамены, а чтобы их сдать на отлично, родители наняли для меня репетиторов, и уж они меня вышколили как надо. 

Наш выпускной вечер проходил в ресторане-поплавке. Одноклассница Наташа П., которой я нравился больше, чем она мне, решила сбалансировать ситуацию, но перестаралась, подливая мне водку как только опустошалась моя рюмка. (Много позже я испытал подобную традицию в Японии, когда твой сосед не терпит пустоту у твоей рюмки и постоянно подливает саке, и ты должен также яростно относиться к пустоте его рюмки.) 

Я никогда раньше не пил более одной, максимум двух рюмок, а тут решил не разочаровывать Наташу и вливал в себя одну за другой, в глубине души надеясь, что заберусь на неё, затащив в кубрик или камбуз. Но мои желания полностью растворились в алкоголе. В какой-то момент я почувствовал, что моё нутро запротестовало и выпирает принятое наружу. Я бросился на палубу, где перегнувшись через перила пустил по воде салат "Оливье" и шпроты, неразличимо перемешанные друг с другом. Наташа стояла рядом, соболезновала и даже вытирала мне рот салфеткой. Каким-то непонятным образом я всё-таки добрался домой.

Удовольствия от состояния чрезмерной опьянённости я не получил, и до Наташи не добрался и это меня восстановило против пьянки. Позже я вдохновился пережитым и изложил вывод стихотворно:

 

Есть способ меру опознать -

решиться меру перейти.

 

С тех пор я больше не напивался до рвоты. Но до потери сознания напился.

Мой друг по институту привёз меня к своей знакомой девушке, которая была дочкой какого-то партийного бандита. А потому у неё была своя квартира и рано нажитая язва желудка, которую она лечила весьма прекрасным лекарством: спиртом с мёдом. Из-за такого высокоградусного лечения девушка находилась в приподнятом состоянии духа, чем вселяла мне надежду на пересып с ней. Своё радостное расположение духа она передала нам, угощая нас жидкостью из бутылки, на которой было написано не Rum, а Ron. Но по вкусовым параметрам и особенно по параметру крепости, это был именно ром. Я ехал с намерениями взобраться на эту девицу, но напиток заставил меня полностью забыть о них. Мощь выпитого я почувствовал только в троллейбусе, который вёз меня домой. Я не помнил, как я в нём оказался.

До того, как я окончательно лишился памяти, я читал этой девушке своё стихотворение о бесполезности борьбы с собой:

 

Ещё одна битва с собой -

и я сотру себя с лица земли.

 

Девушке стих понравился, и я уверился, что она не станет бороться с моими желаниями. Но после очередной рюмки рона, мне уже стало не до желаний.

На следующий день я корил себя за упущенный шанс забраться ещё в одно женское тело. Но и это было к лучшему. Заберись я туда и удержись в нём, её папа - партийный бандит расправился бы со мной, как я потом узнал, он расправлялся с другими любовниками любимой дочурки.

 

С тех пор я пью всегда умеренно: посмаковать золотистый скотч, выпить конус сухого мартини или полапать губами толстозадый бокал Гинниса с пеной у рта - я весьма обожаю.

Однако перед занятием любовным делами, я вообще предпочитаю не пить, ибо только трезвая голова позволяет осознанно и глубоко смаковать еблю.

Кроме того, я понял, что люди, стремящиеся выпить перед еблей, это те, кто просто-напросто её боится (стыд ли перед обнажённой пиздой, страх ли, что не встанет, опасения, что не кончишь, что не понравится твоё тело, что не будешь знать, что делать и т. д. и т. п.)  

Мне же напивание совершенно не нужно, ибо единственная антиобщественная деятельность, в которой я ничего не боюсь - это ебля.

Напиваться же с горя или по другим причинам ещё нелепее. Я с горя и по другим причинам не напиваюсь, а тоже ебусь. Помогает в тыщу раз лучше.