Предпочтительные убийства
Посмотрел первый фильм Quentin Tarantino Reservoir Dogs (1992) - очевидный черновик, этюд к его пока единственному шедевру Pulp Fiction (1994).
Весь фильм (история ограбления) состоит из того, как все убивают всех. Но в отличие от Departed (о котором я раньше проговаривал), в котором для приличия имеется псевдоебальная сцена, у Tarantino - одна лишь концентрированная кровь смерти. И вот я думаю, что же это за человек такой, который в первом своём фильме интересуется исключительно одной из двух великих тем (Любви и Смерти)? И отвечаю - чтобы остаться в пределах допустимого для общества, ибо если бы он выбрал рафинированную тему Любви, то общество исторгло бы его фильм как порнографию, и он бы обитался по тёмным углам вместо светлых кинотеатров, заполняемых благонамеренными отцами семейств и матерями того же. Не говоря уже о несчастно-счастливых одиночках и неоформленных парочках.
Что меня не перестаёт дивить (какие бы объяснения этому явлению ни существовали, да я сам придумал несколько), так это то, как общество раскрывает объятия натуралистически изображённой смерти и выставляет злобные кулаки изображениям физиологической любви. Это подобно тому, как меня продолжает дивить горящая электрическая лампочка или летящий самолёт, хотя я прекрасно разобрался в физических законах, управляющих их работой.
Почему смерть так желанна людям (а не только обществу - ведь это люди жадно смотрят эти фильмы) и почему любовь (секс) так ужасает людей (речь идёт о его публичном изображении).
Или иначе - любовь считается личной жизнью, в которую вмешиваться нельзя (а потому и смотреть публично на экранный и печатный секс неприлично), а вот смерть, убийство - это народное зрелище - ведь публичные казни, а не публичная ебля были в порядке вещей, и кинематография типа Т(К)арантиновского - это эквивалент современным публичным казням.
Так и тянет пофантазировать, что было бы, если бы общество было бы устроено наоборот - изображения ебли были бы дозволены повсюду, а вот изображения убийства были бы постыдными и порицаемыми.
И тут приходит ещё одно объяснение предпочтительности убийства: желание секса можно так или иначе удовлетворить, не нарушая закона, а желание убийства удовлетворить невозможно, не нарушив по-крупному закон. Вот почему и желание посмотреть на убийства становится гораздо сильнее, чем желание полюбоваться еблей и удовлетворить его значительно важнее, поскольку оно безысходно для законопослушного гражданина. Вот общество и изготовляет в изобилии изображения убийств, чтобы зрители обделались от катарсиса и хоть как-то прибили своё недозволенное желание убивать.