А мне вот довелось довольно долгое время прожить среди людей, не испытывающих страха перед словом fuck. Точнее перед глаголом "ебать" и его многочисленными производными. И всеми остальными матерными словами и выражениями. Это было в Тверской (в то время - Калининской) области, в деревне, где наша кафедра каждое лето проводила полевые эксперименты.
Матом изъяснялись все местные жители, независимо от возраста, пола и социального положения. Важной была именно всеобщность мата, поэтому никто не испытывал никакого дискомфорта при выборе выражений. Словарная свобода была подлинной, поскольку осуществлялась, как неосознанная необходимость.
Дети, произнося свои первые матерные слова, мило их перевирали, что вызывало у взрослых доброжелательный смех.
От этой стихийной легализации мата ничего страшного не происходило. Вернее там вообще ничего не происходило и не менялось - в конце двадцатого века не было ни водопровода, ни телефонов (кроме правления колхоза), ни дорог с твердым покрытием. Зато процветало пьянство. Но я отвлекся от темы.
И вот что было интересным - хотя мат можно было услышать и в ворчании старушек у колодца, и в мимолетном разговоре молодух у плетня, и в детских воплях, он практически не использовался в разговорах о ебле и всем, что с ней связано. Ни имея навязанных со стороны запретов человек создавал их себе сам. Ставшее обыденным "ебать" уже не подходило для обозначения таинства и требовало нахождения новых, необязательно скабрезных, но, главное, малоупотребляемых слов. Даже горчайший пьяница Леха-пастух находил десятки заменителей для глагола "ебать", рассказывая о своих, случавшихся в периоды трезвости, полевых половых приключениях с односельчанками. Сказать "я ее выебал" он просто был не в состоянии. Это звучало как-то по городскому, с каким-то интеллигентским вызовом...
(расписался я не к месту, буду закругляться, мысль, думаю, понятна)

Описанные Вами люди так легко произносили слово “ебать” именно потому, что оно из-за непрестанного повторения стало обыкновенным междометием и перестало нести сексуальный смысл. Подобное просходит, например, и у режиссёров порнофильмов, по их собственным признаниям, вид обнажённого тела перестаёт вызывать сексуальные желания, а для возбуждения пресытившемуся режиссёру нужна женщина одетая.
В Ваших наблюдениях важно то, что люди пустились в поиски других слов, обозначающих совокупления, и уверен, что те, новые слова, для них произносятся тоже нелегко, ибо деревенская сексуальная жизнь, я уверен, далеко не так непринуждённа, как деревенское обращение со словом “ебать”. Я же как раз делаю акцент на необходимости свободы и моральной похвальности самого совокупления, которые снимут стыд и страх произнесения любого слова, его обозначающего, будь то fuck или какое-либо иное экзотическое слово русской деревни.

Вы правы, сексуальную жизнь в деревне нельзя было назвать непринужденной. Например, тот же Леха закончил свою карьеру пастуха весьма характерно. Он пришел в сельское общежитие к девушке Ане, присланной из райцентра для помощи в уборке свеклы, желая добиться ее благосклонности. Чотобы подтвердить серьезность своих намерений он захватил с собой ружье двенадцатого калибра. Девушка спала. Он приставил срез ствола к ее шее. От холода металла девушка проснулась и, осознав опасность, непроизвольно спаравила нужду. Лехе дали четыре года.
Насчет моральной похвальности совокупления я с Вами совершенно согласен. Вот только, мозги многих людей (подчеркиваю, - самих людей, а не подлых пропагандистов от власть предержащих) не приемлют этой очевидной прелести... Что делать?