Елена Гальцова (5.12.2005): Некоторые размышления после двух психологических лекций

« previous entry | next entry »
Dec. 26th, 2005 | 03:07 pm

Двойная фрустрация: во-первых, выводы психологов кажутся наивными, хотя можно только позавидовать их позитивизму в разработке исследовательских инстументов; а во-вторых, никак не состыкуется с нашим предметом, то есть с «литературой» (?). Казалось бы, лекция Леонтьева должна была бы быть «в тему», ведь он об этом книги писал, но, по-видимому, свою задачу на лекции он видел в чем-то другом. Разумеется, у каждого своя дисциплина, а интердисциплинарность не получается простым сложением.
Как нам сегодня объяснили про психологию воприятия нового, надо чтобы было и о своем, и чужое в некоей пропорции. То есть о пользе «реферативной» работы, с целью тренинга.
Все-таки последняя лекция «зацепила». Идея исследовать наивную рецепцию через свободный пересказ (недалеко от метода свободных ассоциаций Фрейда, вообще-то) - дело хорошее. Действительно, мы любим «истории» и - «историю» в более «научном» смысле. Меня раньше удивляли некоторые интеллектуальные увлечения моих французских коллег, прошедших через семиотику: торжествует нечто, что можно было бы назвать «антрологическим» или «интердисциплинарным» подходом (сами они не дают определения, говорят, что это «история» с элементами семиотики), весьма далеким от наивных экспериментов с «простыми» людьми. Берется что угодно, хоть «антиамериканизм», хоть «суицид», хоть категория «бесформенного», то есть животрепещущие вопросы, и дается их «история» - даже я бы сплагиировала и сказала «археология» - и, в зависимости от таланта автора, все это оказывается более или менее занимательно. Народ (французский) читает с упоением. Разумеется, наш народ читать такое будет по-другому, и ему нужен другой продукт. Но историю как «науку» народ любит.
Потом любопытные вещи были про детское восприятие, не различающее реальность и фантастику. В этом смысле любопытно посмотреть на те художественные явления, которые «симулируют» эту детскость (или «примитивизм») или строят по этому поводу свои теории (как минимум романтизм и генетический связанный с ним авангард, включая Ар Брют). С другой стороны, эти все проблемы примитивизма выводят на известную, но не так уж и изученную проблему «критики» и «клиники» (пардон за вульгаризацию Делеза).
Любопытно, что ведь психологи занимаются буквально «механизмами» и «технологиями» эстетического воздействия, и было бы любопытно посмотреть на тех литературных авторов, стратегия которых как раз и направлена на разработку этих технологий. И может быть, идти от современности к более давним эпохам. И, естественно, не обобщать слишком сильно, чтобы не впасть с наивность. А среди этих «механизмов», в частности, и очень возбуждающая фрустрация (конечно, все зависит от ее меры).
Как жаль, что сегодня не удалось поговорить про поэзию и рок…

Комментарий Т.Д. Венедиктовой

Link | Leave a comment | Add to Memories


Comments {2}

Татьяна Венедиктова (5.12.2005)

from: [info]aspiration
date: Dec. 26th, 2005 - 02:09 pm
Link

Да, да и да – о необходимости реферирования с целью тренинга. И перевода фрустрации, неизбежной и необходимой в ситуации междисциплинарного контакта и вообще любого поиска, из бесплодного режима в плодотворный.
Ценность семинара определяется качеством доклада и качеством (активностью) слушания – в равных долях. А может быть, больше - качеством слушания.
Тезисы из Леонтьева (в целом скорее разочарование: на поверхности «услышались» тривиальности, нужных вопросов к окладчику, в чьей компетенции сомневаться не приходится, мы не нашли или не смогли сформулировать):
О связи текстовых миров с практическим миром (в котором наши действия влекут за собой последствия для нас же), – связи, искомой и находимой в современной науке наново. «Позиция психологии есть позиция жизни». Соответственно, различаются личностноцентрический подход к искусству и искусствоцентрический, - свойственный, по убеждению докладчика, литературоведам.
Этапы, которые включает в себя чтение: восстановление идеального образа, который несет в себе текст, - понимание специфического («невсамделишного») статуса образа, - взаимодействие с ним. Воздействие текста – реализация всегда возможности, не закономерности. Возможное имеет особый способ существования.
Самое, как мне показалось, интересное и перспективное воплотилось в вопросе: ЧЕМ ПОРОЖДАЕТСЯ ЖЕЛАНИЕ ЧИТАТЬ? Литературная продукция не относится к сфере необходимого для человека. Из чего же возникает потребность контакта с искусством слова? «Я читаю, чтобы во мне происходило что-то». Далее была предпринята попытка классифицировать потребности (критерий, правда, не очень ясен):
- в эмоциональном переживании (самая ранняя),
- в сюжетно-фабульном изложении («нарратомания», связанная с познавательной потребностью),
- в опознании культурных контекстов и аллюзий.
Аналитический («разлагающий») подход к тексту, по мнению Д.А., нужен только специалистам, - «нормальный» человек подходит к книге с вопросом: что могу я из нее извлечь для лично(стно)го развития? Далее – запланированный эпатаж: «По-настоящему литературу должен преподавать психолог!»
Тезис задорный, но заслуживающий смиренного размышления.

Reply | Thread


Re: Татьяна Венедиктова (5.12.2005) - Татьяна Боровинская

from: [info]aspiration
date: Jan. 23rd, 2006 - 05:33 pm
Link

Что касается классификации "потребностей" , то она повторяет школьный учебник советских времен - ту страницу, где говорится о типах чтения (наивно-реалистическое и т.п.). На самом деле - "то, что во мне происходит", конечно же, зависит от индивидуальных особенностей (а иногда, пожалуй, больше обусловлено настоящим моментом) - потребности в опознании родственных чувств-эмоций, знакомых артефактов или же получении новой информации. Потому, как кажется, и возник этот - кажущийся провокационным и задорным, но вполне объяснимый - тезис о роли психолога. Чтобы научить желать читать, надо понять, чем "зацепить" - или что мешает "зацепиться" (кстати, об этом можно глянуть в "Мертвой зоне" С. Кинга) . Чтобы это понять, надо быть больше психологом (педагогом), чем архивохранилищем (предметником). Акцент у психологов, что естественно, на человеке (и механизмах восприятия), а у филологов - на тексте (и механизмах воздействия; см. реплику Е. Гальцовой). Кстати, лекция Мальцевой, которая была позже и во многом касалась разделения потребности как насущного и актуального и желания как дополнительного и в некотором смысле "вечного", проясняет, что для формирования "желания читать" надо сначала поймать потребность, которую попутно это желание может удовлетворить.

Reply | Parent