Лисий сыр
Отец повел нас с братом на заброшенный «почтовый ящик». Потрепанное двухэтажное здание буквой П, стены в язвах мха. Закрытые окна. Во дворе клумбы, с крыш торчат сосульки. Ни души, хотя за нами наблюдают.

Вышли за ворота на проселочную дорогу, справа и слева покосившиеся сараи, плетень щерится лысыми палками, да и дорога сама окосела. Грязь и глина. Пришли на оставленную ферму, где делают сыр из лисьего молока. Говорит баба в платке, работала здесь раньше. В загонах под открытым небом - светло-коричневые тушки. Морды толстые, вытянутые, похожи на лисьи хвосты. Звери лежат в сладостном изнеможении, очевидны признаки распада. Приглядевшись, можно различить, как некоторые гниют – в разошедшихся шванкмайеровских шубках деловито мелькают бурые насекомые.

Баба ведет дальше – в катакомбы. После гибели сырофермы здесь образовался секретный "монастырь". В полуподвальном просторном зале из-под штукатурки - кирпичное мясо. Свет слабый, то ли сквозь плохо забитые окна, то ли от свечей. «Здесь я устраиваю всенощные бдения, по ночи на каждый», - показывает на два грубо нацарапанных на стене креста. Кресты почти равносторонние, вертикальные перекладины чуть короче горизонтальных. На одном написано «ТРУД». В другом «ЖИЗНЬ». На полу матрас, прикрытый одеялом. В изголовье тускло мерцает подсвечник.

В одной из катакомб мы молимся перед «иконами». «Иконы» выполнены в анимешном стиле с признаками ампутации, помню две из трех – улыбающуюся синюю свинью на четвереньках и девочку с соской. Различаю странный попискивающий звук. Быстро обнаруживаю источник: под потолком среди прочих фигурок подвешен за голову ангел со сморщенным пластмассовым личиком. Он покачивается и тихонько верещит.