sanasi on lamppu, valo askeleilani
И вот мы сидим на крылечке сауны (которая ничем вообще от ‘russian banya' не отличается, разве слегка архитектурой): два монаха из Тэзэ – постарше и помладше, англичанин и восточный немец, один бельгиец что ли, хозяин сауны финн и я. Мы с хозяином сауны среди прочих троих сограждан пользуемся бешеной популярностью как большие доки в таком великом и могучем достижении цивилизации как banya/sauna. Они-то такое первый раз в жизни видят, и только-только начинают понимать насколько это круто в принципе – иметь такую штуку и пользоваться ею. В парной хозяин бодро сидит на высокой полке у самой печки и лупит каждые полминуты по полковша воды на маленькую каменку, напевая при этом финскую песню на мелодию «Катюши». Не знаю, может в этом был какой-то тонкий финский стёб, Зимняя война для финнов до сих пор – осевое событие новейшей истории. Но для меня такой режим слишком крут и на крылечко или в предбанник я выхожу первый, новички же покорно терпят, банным падаванам подобны. От такого мощного парного нажима я начинаю размокать и разъезжаться как клееное изделие, вместе со мной разъезжается весь мой английский, который и в обычном-то состоянии кривой и косой, а тут просто какие-то маловразумительные связки базовых слов германского происхождения. Понимает меня, и переводит для остальных только наш финн. За пределами парной те же мужские развлечения, что могут быть известны читателю – огромное количество упаковок пива. Дозировка отдельных баночек вполне европейская, но их количество и скорость вскрытия новых и новых упаковок ближе к экзотике Северо-Восточной Европы. Разговоры в основном о бане – популярностью пользуется как финский, так и сибирский, и даже российский опыт. Тут брат Стивен не выдерживает и спрашивает: «а в монастырях в России есть бани?» Тематика проняла его до глубины души. Вообще, – говорю, – есть, но вопрос в том, какие именно бани вас интересуют – настоятельские или для обычных монахов? И тут все начинают ржать. В смехе этом явно читается: «ну мы, конечно, слышали, что русские дураки, но не настолько же»… Штука в том, что община Тэзэ была основана реформатом, а у реформатов монашество отсутствовало со времён Жана Кальвина, и сейчас Тэзэ является прибежищем для тех традиционных протестантов, кто изголодался по монашескому житию и общинности. И вот думаешь, что иногда, наверное, лучше прекратить у себя монашество вовсе, чтобы дать возможность каким-то людям так изголодаться по нему, чтобы они захотели быть монахами по-настоящему. Ну, это лучше, чем поддерживать рассадники греха и пародии на «ангелоподобное житие».