The chronicle of shrinking power

Дваждырождённая Евразия. Конец

Как видно из указания к изданию 1915 года, «Могущественное территориальное владение» создавалось в два захода, будучи сперва доложено на заседании Отделения физической географии Академии наук в 1912 году и лишь через три года подготовлено к печати «с поправками и дополнениями». Я считаю возможным связать когнитивный сбой в тексте и его разрушительную перенастройку с двумя этапами в его истории. Похоже, что запоздалое и оттого торопливое включение автора в мейнстрим новой фазы выразилось вживлением смысловых элементов, несущих новую геополитическую установку, в текст, ранее выполненный в духе установки совсем иной, успевшей обесцениться в глазах Семенова-Тян-Шанского. Справедливость такой оценки подтверждается, если сравнить «Могущественное территориальное владение» с начальными и конечными страницами «Города и деревни в Европейской России», образующими геополитическое обрамление этого созданного в конце 1900-х географического труда.

На этих страницах представлен сюжет конкуренции белой и желтой рас, в глубокой древности разделенных горной полосой от Гималая до Карпат (??). а позже столкнувшихся на евроазиатских равнинах. Восточные славяне, русские, при всех своих монголоидных вкраплениях принадлежат к европейской (атлантической) группе белой расы представляя ветвь, задержавшуюся в культурном развитии. Даже гибель Византии, духовно оплодотворившая Европу, не вызвала подъема у русских культуры сколько-нибудь оригинальной (!!). Но не имея доступа к морям, это племя встало на единственно перспективный для него путь расселения через континент к Тихому океану[1]. Вопреки Ламанскому, «Средним миром» Семенов-Тян-Шанский в этом труде зовет еще не всю Россию, а только Европейскую с Польшей, лежащую между Европой и Сибирью, пока еще очень мало отмеченной чертами русской «среднемирности»[2]. И, тем не менее, путь на восток был и остается неизбежен для русских, сопровождаясь их культурным созреванием. Географ патриотически пророчествует о том, как ко времени достижения нашим народом настоящей культурной «маститости» «наша волна окончательно закрепится на своем северном конце, наша почва успеет претворить в новые виды пересаженные из атлантического мира растения и наши крепкие дубы, происшедшие от них... выдержат какие угодно бури своими увенчанными заслуженною славою главами и какое угодно соперничество с восходящими от Тихого океана хризантемами и двойными драконами»[3]. Желая возвеличить наше движение встречь Солнцу некой претензией на историческое обобщение, он пренебрежительно характеризует «вертикальные (меридиональные. — В. Ц.) колонизационные удары аристократического завоевательного характера» (германские, скандинавские, французские в Африке) как не очень-то долговечные по результатам в сравнении с неизмеримо более прочными — «теми, которые основаны, так сказать, на горизонтально колонизационной стихийно переселенческой волне, как, например, древнегреческие, восточнославянские, тюрко-монгольские, арабские, испанские, английские первого, американо-австралийского периода»[4] (почему заселение Австралии англичанами надо считать «горизонтальным», широтным – непонятно).

( Далее )