История фильма интересна. Снял его по национальности немец, по этнической принадлежности – турок, так что понятно, что качество второго больше чем качество первого. Снял о том, как двое немцев, на языке онтологии – дурачков, едут туда не знаю куда из своей родной домашней уютной Германии, попадают в стихию Восточной Европы, претерпевают немало и по лекалам пространства их заносит в Стамбул-Константинополь. Причём не так будто случайно заносит – мы здесь проездом, а вполне закономерно – как провинциал стремится в столицу, как стружку тянет к магниту, как всё из сферы влияния тянет в центр силы. Тем самым, фильм оказывается путешествием через Восточную Европу в Стамбул, через и с периферии в Центр. Это не немцы Восточную Европу осваивают, а Она их. И впереди на белом коне, с шашкой в руке – турки, которым под развал гегемонии в регионе СССР-России-Евразии очень кстати пришлась немаленькая турецкая диаспора в ФРГ.

Ну ладно, всё хорошо, а при чём здесь вторая-то Евразия. А то, что фильм показывает нам Восточную Европу как пространство протянувшееся от периферий Западной Европы (Западная Европа=Европа, в смысле такая настоящая Европа, не правда ли…) до одного из узлов Азии, коим стал Константинополь – Стамбул с тех пор как османам очень понравилась геополитическая теория и практика империи Ромеев. Нет, оно понятно: всё это условно, натянуто – Азия не Азия. Но, ёлки-палки, товарищам евразийцам можно было резвиться, а нам нельзя. Так вот, обращаясь к устойчивым стереотипам нашей родной европейской культуры, авторитетно заявляем: турки религией азиаты, да и родословной не блещут, давно пора регистрацию проверить. Вообще об чём речь – фундамент европейской культуры и цивилизации – это уникальная религия (христианство, если кто не понял), и при всех различиях внутри неё, прочие культуры и цивилизации от европейцев-христиан отличаются значительно. Подумайте, почему вроде бы с «природными азиатами», но всё же христианами на Ближнем Востоке европейцам и американцам (тоже наш оригинальный отросточек) как-то легче общий язык найти, чем с мусульманами. Так что, с тех пор как центр силы в зоне контакта Средиземноморья и Черноморья, Балкан и Малой Азии из ромейского стал османским, малина закончилась. Понятно, что кроме положения между условными «Европой» и «Азией», черт смешения и переходности мало каких сходств между Россией и нашим регионом можно раскопать, но различия они даже интереснее.

Итак, Русская Евразия – русские (европейцы) осваивают, и живут в Азии, контролируют её. Да так живут, что это вроде как их собственные территории, то есть те, за которые они в полной мере несут ответственность, отвечают, стало быть, за базар и прочее… Это вам и Сибирь и Поволжье и Северный Кавказ, чуть Средняя Азия с Закавказьем не стали, но посмотрим – ещё не вечер. Восточная Европа – османы (азиаты) осваивают, и живут в Европе, контролируют её, да не плохо так живут, тоже вроде отвечают. Понятно, что потом был кризис имперской системы, откат турок и катастрофа 1920 года. Но то, что случилось потом… Случившееся далее совершенно тупое наступление греков на Анкару, владевших и Константинополем и эгейским побережьем Малой Азии представляется мне чуть ли не провиденциальным – греки оказались плохими наследниками лучших моментов империи ромеев в Восточном Средиземноморье и хорошими наследниками худших моментов империи ромеев в Балкано-Малоазийском стыковом регионе, в общем проканали всё – и Константинополь и Малую Азию. Рановато им было поручать центр силы в данных краях, особенно в том свете, что турки извлекли конкретные выводы из конкретных уроков истории, хотя бы частично. Начинал я с активности немцев, а теперь об активности турок – эти уже почти сто лет не унимаются. Сначала странные, но в определённой степени эффективные реформы Мустафы Кемаля Пахана всех турок, затем осторожные попытки вернуться в европейские игрища, потом и посмелее, под эгидой американцев-то, потом ЕС и куча турок в Европе. В ЕС вряд ли Турцию в обозримой перспективе возьмут. Они, конечно, обижаются, говорят, что, мол, если вы – ЕС нас к себе не возьмёте, стало быть, вы – негодяи – Христианский клуб. Конечно, а вы как думали? Тем не менее.

Восхитительный фильм Im Juli (в русском переводе – «Солнце Ацтеков») нам вот о чём говорит. Первое: турки хорошо сели в Европе и в том числе в Германии – у них есть уже не только мощные общины, что состоят из простых в массе людей с невысокой квалификацией, но и, так сказать, творческая интеллигенция. Фатих Акин, режиссёр фильма – настоящий турецкий шпион и диверсант.

С чего всё начинается? Немецкий студент-дурак (Мориц Бляйбтрой – очень популярный немецкий актёр) встречает девушку-турчанку. Всё. Он сражён наповал. Ах какой дэвюшка! Цвэток! Ва-асточный звэзда! Он готов ехать в Стамбул и искать её. Ну за ним увязывается немецкая девушка, которая его судьба на самом деле, а не восхитительная иллюзия в ранге фантазии. И вот покидают они дом родной, милую Западную Европу. Приключения симптоматично начинаются в Баварии – там на окраине западного мира, в пограничье, о котором как о последнем гордом бастионе ещё товарищ Тойнби писал. Путями неисповедимыми, Господними то бишь, заносит их в Восточную Европу (а так хотели через уютную Италию ехать и дальше на пароме). И вот этот режиссёр нам показывает Восточную Европу, не нам даже а немцам. Опасный и безбашенный Будапешт, коварных славянок, нищую Румынию, упрямую Болгарию, и турок, которые возят в багажнике автомобиля своего умершего дядю, а также турецких пограничников, поймавших этого парня, которые говорят: «сигарету герою»! В чём-то эта напряжённость и некомфортность пространства наиграна, этакая пугалка, подражание Кустурице в смаковании всевозможных курьёзов и глупостей, но есть в этом и своя правда – приключения немецких студентов, восточнее Баварии не заезжавших, вполне логичны.

Главное, что перед нами фильм-путешествие и в то же время фильм испытание. Совсем как в сказке про Ивана-царевича. В сказке путешествие устремляется в некий сакральный центр: то в столицу, к терему царевны, то в потусторонний мир – к Бабе-Яге. Режиссёр фильма умело представляет то, что когда-то было путешествием к Бабе-Яге, путешествием к терему царевны. Константинополь-Стамбул в фильме не просто цель путешествия, для достижения которой надо преодолеть множество испытаний, это сакральный центр всей Восточной Европы, он тянет к себе героев, потому что всё пространство фильма и пространство восточноевропейских стран в фильме устремлено к нему. Как и положено по статусу сакрального центра, герои, получив немало уроков жизни в своём путешествии, главный урок, главный экзистенциальный опыт обретают в Стамбуле – Константинополе. Парень понимает, что дэвюшка – цвэток была лишь его иллюзией и полнотой реальности в его собственной жизни обладает вот эта симпатичная немочка, претерпевшая с ним все те же невзгоды на пространствах Восточной Европы, и которая теперь, как и он, оказалась в её сердце, в самом сокровенном месте – на берегу Босфора, под мостом. А в сакральном центре все обретают полноту Бытия, зрят Истину воочию, и реальное положение вещей вскрыто как банка с кильками в томатном соусе. Вот и всё замечательно – путешествие закончено, иллюзии рухнули, глаза открылись, любовь – морковь, счастливый конец.

Дальше эпилог в стиле to be continued, путешествие не кончилось: все герои фильма едут дальше, на юг, в сердце Малой Азии, в горы по которым бродят овцы и ещё кочуют неокультуренные туркмены, Стамбул вдруг оказался тем самым зеркалом, что у Алисы дома, не только средоточием Восточной Европы, но и ключом к сердцу Азии и толи ещё будет…