Но ценность работы ростовских ученых не исчерпывается их ве­сомым вкладом в изучение географии отечественной культуры. В рав­ной мере ее пронизывает не только географизм, но и историзм. Не будет преувеличением сказать, что это одна из первых в нашей стране попыток объять в одной книге географию и историю культуры России в системном изложении, и попытка в целом небезуспешная. Правда, в постановке такой задачи С.Я. Сущий и А.Г. Дружинин не являются пионерами: геоисторизму близки работы многих исследователей отечественной культуры, особенно «классиков» дореволюционно­го времени. И в первую очередь здесь следует назвать выдающийся труд П.Н. Милюкова «Очерки по истории русской культуры», само название которого очевидно перекликается с «Очерками...» С.Я. Сущего и А.Г. Дружинина, а идеи и содержание - послужили важным подспорьем при написании монографии.

Но если «Очерки …» П.Н. Милюкова, при всем междисциплинарном характере (а их автором мобилизован колоссальный материал из области истории, географии, этнологии, археологии и др.) все же остаются прежде всего выдающимся памятником исторической мысли, то в работе С.Я Сущего и А.Г. Дружинина главный исследовательский акцент — иной, географический. Авторы определя­ют свою задачу как попытку сформировать представление о русской культуре как о многомерном пространственно-временном географи­ческом явлении. Научный подход, развиваемый авторами, является специфически именно геокультурным (заметим, что А.Г. Дружинин хорошо известен как теоретик географии культуры, в частности, как автор монографии «География культуры: теоретико-методологичес­кий аспект», «Эколого-культурный анализ территориальных систем» и др.; уже после написания «Очерков ...» им подготовлена докторс­кая диссертация по теоретико-методологическим проблемам культур­ной географии).

А.Г. Дружинин и С.Я. Сущий вводят в научный оборот понятие «геоэтнокультурной системы» (ГЭКС), под которой ими понимается территориальная (географическая) целостность, локализованная в пределах определенного ареала и формируемая взаимодействием этнических общностей, антропогенизированных природных комплек­сов (ландшафтов) и особых форм пространственной организации общества (территориальных общественных систем) в процессе природопользования (с. 17 —18). ГЭКС, по мнению авторов, - такой тип пространственных образований, которые резко отличаются от об­щепризнанных объектов исследования географии человека. Она не сводима ни к государству, ни к социально-экономическим территори­альным системам, ни к ареалу этнического расселения.

Можно спорить, удачен ли сам термин и так ли уж он здесь необходим, ибо взгляд на географию культуры главным образом сквозь призму ГЭКС, пожалуй, делает работу излишне тяжеловесной. Но при этом нельзя не признать, что предложенная А.Г. Дружининым и С.Я. Сущим научная категория, в целом, адекватно и корректно описывает те реалии, изучению которых посвящена монография.

Заслуживают внимания постановка С.Я. Сущим и А.Г. Дружининым вопроса о роли географического фактора в развитии русской культуры и некоторые акценты в его интерпретации. По мнению авто­ров, само понятие «географический фактор» отнюдь не сводится к влиянию природной среды на исторический процесс (в частности, на развитие культуры). Трактуемое шире и емче, оно используется ими для характеристики взаимодействия и взаимовлияния территории (целого) и культуры (ее пространственно организованной составля­ющей), означая тем самым «общую «включенность» характеризуемо­го феномена в территорию (целостную социоприродную реальность), в территориальные процессы со всеми вытекающими отсюда послед­ствиями» (с. 26). Такой подход особенно интересен еще и потому, что жанр работы - историко-географический. Особое, приоритетное внимание к вопросам взаимодействия человека, культуры, общества с географической средой - в традициях русской исторической географии (вспомним хотя бы классические труды Л. Майкова, М.К. Любавского, С.М. Середонина, географические сюжеты в работах С.М. Соловьёва, В.О. Ключевского, того же П.Н. Милюкова и других отечественных историков). В монографии же С.Я. Сущего и А.Г Дружинина центр тяжести перенесен в иную плоскость - здесь речь идёт в основном о регионализме и вообще о пространственном «измерении» процесса становления и развития отечественной культуры.

Как пишут сами авторы, они вкладывают в понятие «географический фактор» предельно полное содержание. Тем не менее, его трак­товка сквозь призму взаимовлияния и взаимодействия территории и пространственной составляющей культуры далеко не бесспорна и открыта для критики. Собственно говоря, здесь важно еще разобрать­ся, что есть внешний «фактор», что есть «условия», а что - используя терминологию авторов - само географическое бытие русской куль­туры (с.5). К чему относится «включенность» элементов материаль­ной и духовной культуры в ту или иную территорию? Это — «гео­графический фактор» развития культуры? Или ее «географическое бытие»? Или и то, и другое?

К тому же, много рассуждая о значении географического фактора в развитии русской культуры в общетеоретическом, методологичес­ком аспекте, С.Я. Сущий и А.Г. Дружинин, как ни странно, скупо и весьма поверхностно касаются конкретных вопросов взаимосвязи культурного регионализма в России с его физико-географической основой, с характером природных условий. Казалось бы, в моногра­фии, написанной именно географами, в которой, по признанию авторов, исследование роли географического фактора в культурогенезе фигу­рирует в качестве одной из ключевых проблем, не миновать серьезно­го и многостороннего рассмотрения взаимодействия природы и куль­туры в российском геопространстве. Между тем, этот спектр вопросов почти полностью выпал из поля зрения авторов, не получил здесь глубокого освещения. Такая «лакуна», безусловно, существенно обедняет эту исключительно интересную, полифоничную, неординарную по содержанию историко-географическую работу.

Большое достоинство фундаментального исследования С.Я. Сущего и А.Г. Дружинина – попытка системного анализа геодинамики русской культуры в целом. Ими предложена своя схема периодизации её пространственно-временной динамики (восемь этапов, начиная с дохристианского в Киевской Руси до постимперского после распада Советского Союза). Хотя выделенные С.Я. Сущим и А.Г. Дружининым этапы представляют собой прежде всего качественно различающиеся исторические эпохи, их периодизация — не чисто историческая, но историко-географическая. Своеобразие каждого эта­па определяется не только общеисторическим фоном, но и составляю­щими собственно геокультурного процесса, формирующими «куль­турный ландшафт» Руси, а затем России. К числу основных составля­ющих авторы относят этнокультурную поляризацию и регионализм. Авторы монографии подробно характеризуют этнокультурную струк­туру Российского геопространства для каждого из восьми этапов, исследуют характерные для них сдвиги и тенденции, намечают, прав­да, лишь в общих чертах, контуры анализа территориальной структу­ры отечественной культуры и ее исторической эволюции.

Важным, если не важнейшим, индикатором структурных измене­ний в геокультурном пространстве России С.Я. Сущий и А.Г. Дружи­нин считают динамику этнического расселения. Именно этноструктурные и этнорегиональные сдвиги на протяжении нескольких сто­летий в книге прослеживаются наиболее подробно. Это и не удиви­тельно, поскольку здесь авторы монографии могли опереться на со­лидные заделы, оставленные, в т.ч. уже и в советское время, многими учеными, главным образом в области исторической этнографии и исторической географии (Я.Е. Водарским, В.К. Яцунским, СИ. Бруком, В.М. Кабузаном и другими). Существенно хуже обстоит дело с показателями, характеризующими геодинамику не этнического, а соб­ственно культурного ландшафта. Это связано и с нехваткой первич­ной информации (особенно применительно к древним историческим эпохам), и с проблемой ее интерпретации, и с неотработанностью методического подхода.

Тем большего уважения заслуживает работа ростовских ученых, сумевших, несмотря на объективные трудности, подготовить в моно­графии целую главу, посвященную ведущим сферам и направлениям российского геокультурного процесса. Ими, и прежде всего С.Я. Су­щим – автором главы – собран огромный фактический материал, в т.ч. из источников заведомо не географических, позволивший дать целостное и системное представление о регионализме целых «сегмен­тов» отечественной культуры в исторической динамике со времен Древней Руси до наших дней. В их числе территориальная организа­ция культурной инфраструктуры, региональные аспекты российского художественного, литературного, научного процесса. Написанная просто, не претендующая на особые методические находки и изыски, данная глава зато прикрывает собой, хотя бы отчасти, гигантскую «брешь», до сих нор зиявшую в исторической и культурной географии нашего Отечества.

Ценными представляются и приложения, включённые авторами в монографию. Они, бесспорно, обогащают содержание книги. Таковы, например, расчеты интегрального социокультурного потенциала крупнейших центров первых веков отечественной истории, оригинальные сюжеты, посвященные анализу «творческой отдачи» отдельных российских территории в 19 - начале 20 вв., географии русского подвижничества 11 - 17 вв. русской диаспоры и др. Жаль только, что во многих случаях это фактически совершенно автономные исследовательские «фрагменты», слабо увязанные с основным текстом монографии. Использованные в основной части книги, они сделали бы историко-географический анализ намного нагляднее и содержательнее.

Кроме того, авторы на практике далеко не всегда придерживаются провозглашаемого ими самими «геокультурного» подхода. Так, например, ставя чрезвычайно сложную задачу анализа исторических сдвигов в геокультурном пространстве России, они справедливо ука­зывают на важность изучения менявшейся роли городов в этих про­цессах. Но проведенное СЯ. Сущим и А.Г Дружининым исследова­ние геодинамики ста крупнейших городов России (СССР) за период 1670-1992 гг. (чему специально посвящено одно из «приложений») выполнено в традиционном ключе анализа развития городской сети, логичного в работах по географии расселения и геоурбанистике, но явно недостаточного для работы культурно-географической направленности.

Историко-географическая направленность «Очерков ...» наложила отпечаток на характер освещения в них вопросов современной географии культуры России. У авторов просто не было ни места, ни физической возможности охарактеризовать современное российское геокультурное пространство в многообразии его структурных и ре­гиональных проявлений – в книге, в которой нынешний этап рас­сматривается как одно из звеньев в исторической ретроспективе (впрочем, в последней главе монографии, носящей название «Россия в планетарных процессах», наряду с ретроспективой появляется еще и историческая перспектива). Для этого требуется особая, специально посвященная сегодняшней России работа по культурной географии, не обремененная самостоятельной историко-географической проблематикой.

К достоинствам работы С.Я. Сущего и А.Г. Дружинина относится и большое количество содержащихся в ней карт и картосхем, а также иллюстрирующих текст таблиц. Правда, полиграфическое качество подготовленного картографического материала оставляет желать лучшего, существенно затрудняет восприятие многих очень интересных по содержанию исторических карт.

«Очерки географии русской культуры» С.Я. Сущего и AT. Дружинина – заметная веха в развитии отечественной исторической и культурной географии, и вне всякого сомнения эта книга займет дос­тойное место среди научных публикаций последних лет.