Причиной этому помимо того, что было сказано выше об изменении характера грузов из России в Сибирь (прекращение с середины XVIII в. вывоза в Сибирь хлеба и железа), было еще следующее: Сибирь в те времена не была богата покупателями – население было редкое и потребности не велики, а у Тюмени сфера деятельности оказалась очень ограниченной – с одной стороны, развернули свою деятельность Ирбитская ярмарка и Екатеринбург, с другой – Тобольск, с третьей – вновь возникшая Оренбургская линия и прежде всего Троицк.

Географическое положение Тюмени должно рассматриваться не само по себе, а в соотношении и конкуренции с другими местами.

О первых двух городах – Екатеринбурге и Ирбите – уже говорилось. Поэтому мы кратко отметим чрезвычайно сильное географическое положение Тобольска. Сюда успевали  обычно доходить весенние водные грузы из Кяхты и удаленных мест Сибири; здесь они переваливались на зимний путь; сюда же сплавом шли грузы из России, чтобы дальше следовать грунтовой дорогой, а не трудными длинным, к тому же против течения, репным путем.

Это удобство транспортного положения сделало Тобольск главным складом и распределителем европейских товаров для огромной территории Сибири. К этому нужно добавить, что он был близок к пушным районам Севера и собирал с населения этих районов богатейший ясак. Сравнительно благоприятно было также его положение но отношению к сибирским хлебным базам.

Совокупность отмеченных выше обстоятельств послужила причиной того, что Тобольск стал «столицей» Сибири и в нем находилось Главное управление всей Сибири[3].

В это время Тобольск был еще в расцвете и представлял собой огромный город с многочисленным и богатым купечеством[4].

Тюмень, зажатая между упомянутыми городами, оказалась на вторых ролях по масштабу и характеру своих торгово-транспортных функции. Действительно: поскольку казенные поставки сократились, то главные грузовые потоки в основном были связаны с зимней Ирбитской ярмаркой. Товары с нее (Ирбитской ярмарки) шли отчасти зимним путем, на котором Тюмень была крупной, но обычной станцией, а большая часть товаров, дождавшись вскрытия рек, сплавлялась прямо в Тобольск мимо Тюмени. Прочие, видимо, малозначительные грузы, шедшие из Европейской России весной и осенью, частично переваливались в Екатеринбурге. Все это сужало роль Тюмени в перевалке грузов из Сибири, а в этом было главное назначение западных выступов сибирских рек. Что касается дальних сибирских и китайских грузов, то мы уже знаем, что в одно лето они доходили только до Тобольска, и лишь малая часть успевала дойти в Тюмень.

Тобольск и вновь возникшая Оренбургская линия (Троицк – прежде всего) отвлекали от Тюмени и бухарскую торговлю, с которой этот город, собственно, начал жить.

Только в XIX в. в связи с падением Тобольска, завершившимся переносом Центрального Управления из него в Омск (1824 г.), Тюмень начала снова несколько разворачиваться как крупный перевалочный пункт с сухого пути на воду. Расцвет Тюмени относится к еще более поздней времени и обязан возникновению пароходства.

Таким образом, положение Тюмени на главном пути русско-сибирских связей не отличалось в характеризуемый период особыми выгодами. С другой стороны, местные ресурсы, столь способствовавшие возникновению и развитию западного соседа Тюмени – Екатеринбурга, были скудны. Они заключались в сравнительно плодородных почвах[5] и лесах, окружавших город.

Но крупная хлебная торговля не могла развиться в Тюмени (как это имело место, например, в Кунгуре), так как сбыт на запад затруднялся дальностью расстояния до водного пути для такого трудоемкого и дешевого продукта, как зерно, а местный спрос был не велик. То же относится и к вопросу об эксплоатации местных лесов.

В результате И. И. Лепехин так характеризует деятельность населения этого стариннейшего города Сибири: «Жители Тюменские большею частью питаются хлебопашеством и поделками, небольшое число из купечества содержит мыльные и кожевенные заводы»[6].

Из описания И. П. Фалька видно, что сочетание хлебопашества с мелкими разнообразными промыслами («поделками») было очень характерной чертой не только для хозяйственной деятельности большинства горожан, но и для сельского окружения[7].

В этой своеобразной черте экономического облика Тюмени сказалось, конечно, двухсотлетнее историческое развитие данной местности, – создавшиеся за этот период торгово-промышленные кадры, не имея возможности создать что-либо крупное, вынуждены были изощряться на мелочах. Тюмень сделалась своеобразным ремесленным цехом Сибири.

О каких же «поделках» здесь идет речь? Очевидно, к ним относится прежде всего весьма распространенное тогда в Тюмени шитье котов и упаков[8], на которые был большой спрос в прилегающих местностях, так как в Сибири, по недостатку ли липы, как объясняет И. И. Лепехин, или по относительной зажиточности в лаптях не ходили. Женщины занимались сетевязанием для обских рыбных промыслов и тканьем шелковых кушаков, пользуясь провозимым мимо китайским шелком. Это, кажется, единственное, чем воспользовалась Тюмень от большого торгового потока, шедшего через нее. Под влиянием бухарцев давно развилось здесь ковроткацкое ремесло.

И. П. Фальк по своему обыкновению приводит ряд статистических данных, из которых видно, что всех ремесленников в Тюмени было вдвое меньше, чем в Кунгуре (317 против 642). В этом числе сапожников 27 (в Кунгуре 72), сыромятников 89 (в Кунгуре 94). Следует отметить, что Тюмень имела довольно крупную ямщицкую слободу, хотя меньшую, чем в Верхотурье и Туринске (390 ямщиков в 1763 г.), которая была основана в 1601 г. и заселена «переведенцами» из внутренних российских городов.