Сейчас всё значительно лучше, конечно. И подробности и намёки куда понятнее. То тут, то там проглядывают честные служаки, смирившиеся с культурно-ценностным выбором государства, но в личной жизни пытающиеся продолжать свой старорусский, полу-криптохристианский быт, неприятно прочитываются мелкие подробности расслоения на природных дворян и холопей - людей разной природы и разных миров, которое совсем скоро станет таким непреодолимым и трагическим, проговорки христианской ценностной системы, въевшейся в плоть и кровь, но увы, кажется оставленной разумом, параллели бытовых и географических деталей с Домовой летописью. Концовка весьма нереалистичная, как, впрочем, и вездесущие козни вездесущего Швабрина. Прочитав "выкинутую главу", понимаешь, что после завязки каждая глава - это абстрактная сцена, на которой размещена одна и та же схема героев и связей страстей: главный герой, баба главного героя его возлюбленная и некие силы препятствующие их счастливому воссоединению, сначала всякие обстоятельства, потом постоянные козни почти демонического Швабрина (хотя столкновение двух молодчиков за женщину в изолированном пространстве на самом краю цивилизации я готов почесть за реалистичное). Эта схема наверное соответствует некоему положенному образцу, не очень ясно с какой целью АС повторяет её несколько раз, вообще литературовед из меня хреновый, всё что читал из критики, только это...
Тут много можно размышлять и делать историко-социологические заключения, но наверное надо покрепче подумать...


Васька и Васечка

Коридор, тихий стук,
Мой испуг, твой обрез,
        встреча как итог разлук,
        драки как антракты пьес,
Лживых лет громкий быт,
Тихий крик там, где нож,
        за спиной огромный опыт,
        за спиной дырявый грош.

И на снегу
        одни и те же имена,
Подними меня,
        Родина.

С тонких рук мелкий дождь,
Зреет гроздь точных фраз,
        на столе холодный вождь,
        мы живем в последний раз.
Первый класс, первый бой,
Дикий вой черных дыр,
        будет первым рядовой,
        будет трусом командир.

И на снегу
        я вижу те же имена,
Удержи меня,
        Родина.

Все внутри, все насквозь,
Тайных грез страшный груз,
        мертвый дедушка Мороз
        нервно крутит белый ус,
Из дерьма да в окно,
Как слепой, этот гвоздь
        между небом и землей
        застревает, словно кость.

И на снегу
        опять все те же имена,
Ты прости меня,
        Родина.