Мск, 02.00
Между желтых крановых стрел в небе пухнут белые дымы, твердые как белок из лопнувшего при варке яйца. Прожекторное зарево из котлованов придает им инфернальную силу. Москва реальная, в трех светофорах от Кремля. Карабкающийся в гору камаз извергает тучу пара, как левиафан, в ней пропадая и светясь из нее фарами, как из центра галактики. Жизнь из-за этого мороза насторожилась, подобралась, зазвенела. Все остановилось. Дома превратились в домы: замерли и держат самое себя, как остывшие печи: торжественность бесчувственности. Только в небе жизнь: толстый белый кольчатый джин реет над котельной, стремится вырасти - и не может. Будто забытый на сцене механизм, в пустом театре, все повторяет свою реплику. Насосом качает остановившееся время, не в силах зацепить воду, превратившуюся в лед.