Шагая сейчас через лужи, понял вдруг, что все мои трудности выражения, даже трудности говорения - это невозможность говорить в отсутствие лирического героя. Я так долго пытался оторвать эту маску, говорящую вместо меня самого, что теперь, когда вроде как удалось приотодрать ее... нет, опять говорит она, заведенная, со своим длинным синтаксическим заходом. Как будто между миром и тобой - суфлер. И этот суфлер говорит вместо тебя, расшифровывая мучающееся выражение твоего немого лица. А тебе только вдвойне горько, оттого, что он говорит не то - и сейчас и эту твою судорогу расшифрует эпитетом покрасивее. А как сказать впрямую? И ведь вот сейчас я говорю о чем? об этих же разбирательствах. Если научиться просто говорить, просто издавать звуки - так, кажется, это уже будет... не полдела, а всё дело... И так искушает понятный путь - только махнуть ему, своему двойнику, и он, набрав воздуха, упершись в доски сцены покрепче, за минуту возгонит себя в состояние пафоса, готовности к производству эмоции, к риторике лоснящихся оборотов...