впечатления
Все разговоры в Мезенском районе упираются в требование либо увеличить дотации ("нет работы", "не живем, а выживаем"), либо отменить контроль ("почему не дают квот на корюшку?" "почему заставляют покупать билет на рябчика?"). Требования обращены одному и тому же федеральному центру.
Государство же мудро не дает населению умереть, но и жить не позволяет. В этом коридоре и идет жизнь.

В деревне из 20 домов есть дизель-генератор с электриком и медпункт с фельдшером. В крупном, кроме того, школа с кочегаром и учителем, почта с почтальоном и клуб с кочегаром и заведующим. Эти федеральные люди как гвозди удерживают деревню от сползания в небытие. Государство поддерживает эту сеть, чтобы эти фиктивные территории поддерживали его статус. Наверное, так было и при Иване 4.

Требование денег - желание подпереть рушащийся уклад жизни. Оставьте все как есть! Дайте внешнюю подпитку, искусственную вентиляцию легких. Одни ненцы-оленеводы в "бригаде" живут вне разбирательств с государством. Их жизнь - единственное уцелевшее тут. Она самовоспроизводится - олени размножаются, их гонят на юг, забивают, идут весной на север. Так же, по заведенному, воспроизводятся дети, собаки, нарты. Первобытный строй единственный кажется надежным, после того, как в деревнях уклад рухнул дважды, сначала в виде трагедии, а потом в виде совхоза.

Будущее этих мест: алмазный карьер, нефтяные скважины, стадо оленей, обтекающее трубы с факелами газового конденсата.