Как мы провели лето (1)
БУКВЫ И ЯЙЦА
Берег в Нетании литературный: волны выплескивают буквы на берег, как жандармы наборную кассу в овраг. Местный камень слаб и ноздреват: процесс эрозии естественно приводит к алфавиту, как ход эволюции - к человеку. Когда волна схлывает по сверкающему песку, буквы кувыркаются чешуей, как табло в старом аэропорту, под его же шорох. Рано или поздно на мгновение отсюда до Тель-Авива сложится в ряд Анна Каренина: вынужденная мысль.

Вспоминается еще какое-то яйцо, лежащее на дороге, по которой грохочет армия. Гм. Мысль возвращается к завтраку. Сегодня не мог одолеть второго яйца вкрутую, оказалось не архиереем и не взошло. Что-то еще Катя говорила. А, что Вексельберга как пить дать попросят захотеть выкупить коллекцию Ростроповича. Почему же Вексельберг? а, да, конечно


ГРЕЙВС НА ПИРСЕ
Видим на пирсе птичку, удивительного легко-фиолетового сияния, с тяжеловатым носом, похожая на перехватчик Сухого.

- Зимородок!

Крадемся к камню, с которого божья машинка поглядывает на нас, ожидая пока мы перейдем грань, за которой наступит ясность взлета. Беру Катю под локоть, мы замираем - тот чуть недоволен необходимостью балансирования. Сделали шаг - перешли грань - вспархивает чуть ли не с облегчением.
За спинкой остается чешуйчатая вспышка цвета, не имеющая глубины - как бы труба фиолетовизны, как за бабочкой.

Катя рассказывает, что зимородок, halcyon, так назван по имени Алкиона, какого-то греческого царя, который утопился, а его возлюбленная последовала за ним, за что боги сделали их неразлучными птичками, и теперь они ловят рыбку вместе - - а еще греки считали, что зимородок приносит штиль, поэтому и в нынешнем английском бабье лето зовется halcyon days - тихие деньки.

- Вот буду за тобой в диктофон записывать и в жж публиковать!

Останавливается и, глядя мне в глаза, похлопывает меня по локтю, в такт складам удовольствия по ним нисходя:

- Всё это - можно - прочитать - в Википедии.

Сошла по стопам как по трапу, стоит довольнехонькая тем, как меня разочаровала.


ДВА КАПИТАНА
Лежим на кровати, отягощенные завтраком. В телике, прикрученном к потолку - "Два капитана", древний фильм, приятный своей ясностью комикс.

Голова Кати у меня на плече развивает мысль, что погубить экспедицию и брата, чтобы взять его жену и корону - шекспировская аллюзия, а Николай Ал-дрович - Клавдий. Потом переходит на то, что рыжий и блеклый Ромашов списан с Урии Хипа, как и вся коллизия Дэвида Копперфильда.
"Бороться и искать, найти и не сдаваться", между прочим, Альфред Теннисон - последняя строчка поэмы "Улисс": To strive, to seek, to find, and not to yield.

- Никогда не доверял Катаеву, - важно говорю я.


КАК ГОВОРИТ
Когда разговор касается сложного (комплексного) явления, то в ней с мгновенным звоном вспыхивает - с места в 5000 об/мин - маховичок турбины, что проявляется и в смене интонации, и в наклоне головы, и в упрямстве глаз. Турбонаддув подхватывает меня в спину, и я следую за ее продленной, не отрывая ножа, мыслью (наука, точно, увлекательная), наблюдая, как она гибко влечет меня сквозь мироздание: через полный - под завязку - ангар, с начищенными коридорами между бесконечными стеллажами, указывая мне на те компоненты (для меня штемпелеванные ящики из соснового горбыля), которые нужны, скажем, чтобы построить летательный аппарат (и попутно посмеиваясь над кладовщиком, тянущим с нижней полки коробку с заглушками и фитингами).

Логика высказывания всякий раз непредсказуема - потому мне так трудно вспоминать ее реплики, не имея под рукой стенограммы. Сообщение движется зигзагом молнии, где в каждый момент пространства нельзя предугадать, куда скользнет разряд - и всякий раз несколько не туда, куда по умолчанию предполагаешь - при всей произвольности своего хода в финале неоспоримо поражая чье-нибудь адмиралтейство (в общем, часто такого подарка и не заслуживающее) - и еще некоторое время хлопаешь ресницами, не в силах согнать с сетчатки световую трещину, под грохот докатывающегося осознания.

Теперь у меня есть набор таких спектро- томо- и кардиограмм: возникновение цикла о Средиземье как следствие отсутствия собственно английской мифологии, краткий очерк схватки властных структур РФ за контроль над таможней, самопроизвольное возникновение принципов демократии или как минимум современного судопроизводства в условиях даже феодальной модели, на примере 12 пэров (хотя в этой карточке я не знаю, где голова где ноги).


ПОД КАТОМ - МУДРОСТЬ (бонус)
роль слов - обегать ниточкой все то, о чем не расскажешь. Слова определяют грань разрешенного к высказыванию, по кипящей между двумя стихиями кромке - и личное, коснувшись публичного, затвердевает по месту реакции в оберегающую кромку