Светская хроника 1998: Люк Бонди, "Балчуг", вечер, смятение Нины
Сцена 2: Вечер, мы сидим в номере Люка в "Балчуге". На столе звонит телефон. Бонди берет трубку. Судя по его репликам, в трубке девушки предлагают скрасить досуг. Почему-то он находит забавным беседу продолжать (лишь сегодня я понимаю, что просто он не считает вежливым класть трубку). В тот момент, когда Бонди извиняющимся голосом признается:

- О, ай эм нот шварценеггер, уан Нина из инаф фо ми, -

у него в кармане звонит мобильник. Извиняясь, - «mein Нandy laeutet», - он передает мне свернувшуюся в трубке Нину и скрывается в сортир, прижав к уху свой хэнди.

Нина озадачена и начинает издалека:

- О, вас двое?

- Я переводчик.

Поколебавшись, Нина все же не выдерживает и решает продолжить заклинания:

- ...А у меня есть подруга.

Затем она на краткую секунду задумывается и чуть озабоченно спрашивает:

- А куда ушел Ваш товарищ?

- Он говорит по хэнди, - машинально произношу я, задумавшись о подруге.

Мучительная пауза на той стороне провода.

- Так он индус? – изменившимся голосом спрашивает наконец Нина - - - и я вдруг быстро и полно постигаю, в каких разверзшихся бездонных кинематографических пропастях она пролетела за этот бесконечный миг: брамин в золоте и алмазах, скрученные веревки изумрудных качелей, капли хны по расплавленной басме, разбросанные тела измочаленных нин и выжатого переводчика - и улыбающийся, ни в одном глазу, белоснежно-тюрбанный куратор Wiener Festwochen, в позе лотоса парящий над пышно оплаченным безобразием.