А во-вторых, я не уверен что нынешние украинские представления о голоде и репрессиях времен коллективизации - это дошедшие с тех самых пор, сохранившиеся в родовой и личной памяти воспоминания, которым сейчас новый статус приобрели. Мне вот кажется(не смогу обосновать, именно по отрывочным впечатлениям кажется) что современный миф очень свежий, времен конца СССР, строися заново с нуля. В прежних воспоминаниях(массовых, которые безусловно были), в них акценты были совсем иначе расставлены: без особой роли Москвы, подчиненного по сравнению с русскими положения украинцев в СССР, но зато с большими претензиями к местным властям и исполнителям. А близкие к современным взгляды на историю тех лет мне и раньше приходилось слышать, но это, в известных мне случаях, были националистические взгляды городской интеллигенции. Отнюдь не массовые для левобережной Украины.

Конечно, понимание и место голода менялось и в личном/родовом восприятии и в национальном мифе. Нац. миф, при всей устойчивости основных его элементов, всегда политически перенацеливается, при этом, в зависимости от задач и обстоятельств, выступают на первый план те или иные его составляющие (посмотрите, напр., как менялся миф о ВОВ - от Сталина до сегодняшнего дня). И Вы совершенно точно обнаружили момент трансформации мифа о голоде - в процессе обретения независимости он становился частью новой государственной идеологии, дополнительно легитимируя чаемую/достигнутую "самость", отдельность от имперского хозяина ("виновника" нац. трагедии). Но так уж устроены эти идеологические конструкты, у нас ведь похожие вещи происходили с разными историческими мифами. А индивидуальная память - это дело другое (хотя влияние на нее общенациональных или государственных стереотипов тоже нельзя недооценивать).