Здесь большую роль играет своеобразная инерция. И эту инерцию в значительной степени можно было бы погасить, если бы российские президенты чётко определились в вопросах идеологии и символики, заняв последовательно антикоммунистическую позицию. Во многих странах Восточной Европы это было сделано гораздо успешней, чем в России, хотя тамошнее население тоже было, в основном, воспитано на коммунистической идеологии.

Естественно, обычному человеку психологически трудно воспринимать коммунистов как врагов, сопоставимых с нацистами, если вся повседневная реальность, где он живёт, просто нашпигована коммунистической символикой. Если я живу на улице Советской, каждый день проезжаю станцию метро "Библиотека имени Ленина", а преподавателя на военной кафедре называю "товарищ подполковник", то "Ленин", "товарищи" и "Советы" звучат для меня не далеко так вызывающе-враждебно, как "Гитлер", "штандартенфюрер" и "рейх". А ведь есть ещё система праздников, система государственных наград и множество других символических нитей, привязывающих нас к советской эпохе. Для подлинной декоммунизации принципиально важно разорвать эти нити, но сейчас мы видим скорее противоположную тенденцию. И нам, наверное, стоило бы поэнергичнее протестовать против этой тенденции.